Неизвестность мучительнее всего. С того момента, как красивая женщина-сержант сообщила Мануэлю о смерти Альваро, его словно безостановочно буравила невидимая дрель. Ситуацию усугубляло вскрывшееся предательство мужа и явно насмешливое отношение Ногейры и Сантьяго. Жгучее чувство стыда разъедало изнутри. Ортигоса решил не обращать на это внимания, сбежать от боли и спрятаться от всех, но не опускать головы. Он закрылся от всего, что не касалось его привычной жизни, и решил, что лучшая защита — это нападение. Мануэль, оскорбленный тем, что у Альваро были от него секреты, и требовавший от всех сообщить ему правду, тоже лгал. Он придумал себе оправдание, что хочет отгородиться от вранья, но на самом деле пытался сбежать от реальности и закрывал глаза на тревожные знаки, свидетельствующие о разрушительном процессе, который протекал внутри и грозил уничтожить его. Писатель придумал себе миссию и продолжал бороться с собой, противодействуя разрывающим его изнутри силам. Он совершил самую серьезную ошибку, на которую только способен человек, нарушив главные принципы, коими руководствовался с детства. Ортигоса врал единственному человеку, который заслуживает того, чтобы всегда знать правду: самому себе.
Неизвестность разъедает.
Он был идиотом: верил, что сможет жить дальше, не найдя ответы на важные вопросы и делая вид, что они его не касаются; подавив отчаяние и страх, что не был любим. Но неожиданно обрел спасение благодаря подвергавшейся побоям собаке, работе на виноградниках на склоне горы и беседе с проституткой с лицом невинного ребенка. Они стали для него целебным бальзамом, потушившим пожиравший его изнутри огонь. Разумеется, это не отменяло того факта, что Альваро предстал перед ним с неизвестной до сих пор стороны. Человек, который выкупил у одинокого мужчины пса, чтобы тот не умер от побоев или от голода, работал на виноградниках бок о бок с крестьянами и платил шлюхе за то, чтобы не спать с ней, был писателю незнаком. Как и маркиз де Санто Томе, покойник без обручального кольца и владелец другого телефона. Вопросов оставалось много, и, пожалуй, впервые за все это время Ортигосе захотелось найти на них ответы. Он чувствовал, что Кофеёк, Малышка и виноградники — всего лишь еще не сложившиеся в мелодию отдельные ноты, будто доносившиеся из другой реальности, о которой он даже не хотел думать, изнемогая под грузом стыда из-за вскрывшегося предательства. Только сейчас Мануэль ощутил готовность смириться с ее существованием.
Писатель протянул руку, прикоснулся к жесткой шерсти пса и начал гладить его, наблюдая, как Кофеёк постепенно оставляет привычную настороженность и позволяет себя ласкать, впервые закрыв глаза.
— Если б и я так мог… — прошептал Ортигоса.
Песик посмотрел на него.
— Отдыхай, дружок, это я не тебе. Если б я тоже мог расслабиться…
Мануэль увидел идущего к машине Ногейру и посмотрел на часы. Не прошло и двадцати минут. Писатель прикинул, что лейтенант вряд ли успел выпить больше одного бокала. Гвардеец открыл дверь, и в салон ворвалась ночная прохлада вперемешку с резкими запахами борделя.
— Ну вот, я поговорил с девушкой, — сказал Ногейра, опускаясь на водительское сиденье и положив руки на руль, словно намереваясь трогаться, но двигатель не завел. Обручальное кольцо на этот раз было на пальце. — Мили рассказала то же самое, что мы уже слышали вчера: Сантьяго обычно приходил пару раз в месяц и, как правило, уединялся с ней. Что интересно, так это его поведение в борделе. Здесь идет отклонение от стандартного сценария.
Мануэль удивленно поднял брови.
— А такой есть?
— Видите ли, — пустился в объяснения лейтенант, — мужчины приходят сюда с совершенно определенной целью, это понятно. Но большинство предпочитают соблюдать определенный ритуал: присесть у бара, выпить бокальчик, присмотреть себе красотку, угостить ее. Иными словами, посетители делают вид, что кадрят девочек, хотя прекрасно понимают, что могут снять любую из них, стоит только захотеть.
— За сто евро кто угодно покажется красавцем, — произнес Мануэль, повернувшись, чтобы бросить взгляд на пса, который снова перебрался на заднее сиденье.
— И даже за меньшую сумму. Дело в том, что, по словам Мили, Сантьяго все делал с точностью до наоборот. Он появлялся, хватал ее за руку и тащил наверх. А уже потом мог пропустить бокальчик-другой.
— Видимо, спешил? — предположил Ортигоса.
— Да, и это наводит на мысль, что ему нужно было уложиться в определенное время.
— Думаете, он что-то принимал, чтобы быть в форме?
— Мили говорит, что Сантьяго даже предварительно звонил, чтобы убедиться, что она свободна. Но я полагаю, что будь дело только в этом, наш маркиз так не торопился бы.
Писатель непонимающе посмотрел на лейтенанта.
— Видите ли, — объяснил Ногейра, — «Виагра» начинает работать спустя полчаса-час после приема, и ее действие продолжается от трех до шести часов. Это не означает, что прибор будет стоять все время, но в этот период мужчина без проблем может возбудиться в процессе сексуальных ласк.
— Похоже, вы эксперт, — заметил Мануэль.
