— Я тебе потому и звоню, что сегодня приехать не смогу. Кое-что случилось, мне придется срочно этим заняться.
В голосе управляющего зазвучало разочарование:
— Сегодня виноградари привезут урожай, который собирали все выходные. Такое событие пропускать нельзя.
Даниэль так расстроился, что Ортигоса ответил:
— Я постараюсь подъехать позже — вероятно, ближе к вечеру.
Хотя не был уверен, что сможет сдержать обещание.
Москера ничего не ответил. Вероятно, тон, которым были сказаны эти слова, убедил его, что дело действительно не терпит отлагательства.
За ночь поднимавшиеся от земли испарения конденсировались, и все кругом покрылось влагой. Было безлюдно, Мануэлю навстречу попалась всего пара автомобилей. Писатель бросил взгляд на подернутое дымкой небо. Солнечные лучи с трудом пробивались сквозь облака, но все же резали глаза, хотя и не могли прогреть холодный утренний воздух. Теплее станет только ближе к обеду.
Ортигоса припарковался там же, где обычно: у живой изгороди из гардений. Он тщетно звал с собой собаку: та осталась сидеть в машине. На секунду Мануэль задержался, чтобы полюбоваться блестящими восковыми цветками: утренняя роса собралась в большие капли, отчего казалось, что растения плачут. Гардении еще не благоухали в полную силу, и воздух был напоен ароматами дерева и удобрений. Писатель наклонился, чтобы вдохнуть сладкий запах, и поймал себя на том, что рука скользнула в карман, на сей раз оказавшийся пустым.
Кто-то хлопнул дверцей автомобиля. Ортигоса выглянул из-за кустов и увидел у входа в сад белый пикап, который приезжал накануне. На его дверцах красовались логотипы в виде корзин, наполненных цветами. Писатель направился в ту сторону и заметил Катарину, которая достала из багажника пакет, по всей видимости весьма тяжелый, и, взвалив его на плечо, двинулась в сад. Мануэль обошел автомобиль и заметил, что одно из передних крыльев недавно меняли. Свежая краска и блестящая передняя фара сильно контрастировали с остальными потертыми поверхностями. Писатель дошел по тропинке до оранжереи и увидел пакет, вероятно тот самый, который достали из багажника и теперь подперли им дверь, чтобы не закрывалась. Ортигоса громко поздоровался, хотя понимал, что его вряд ли услышат из-за звучащей внутри музыки. Даже несмотря на открытую дверь, запах гардений был очень интенсивным и вызвал у Мануэля целый калейдоскоп чувств: от воспоминаний о цветках, которые лежали у него в ящике, до ощущения почти наркотического опьянения, которое он испытал во время первого визита в оранжерею. Писатель двинулся по проходу, ища Катарину. Он был уверен, что она здесь: тропинка единственная, и свернуть с нее некуда. Когда закончилась песня, Ортигоса услышал громкий голос жены маркиза.
Висенте и Катарина стояли в следующем проходе: тон беседы явно задавала она, слов парня разобрать было нельзя, но голос звучал печально.
— Мне жаль, что приходится принимать столь радикальное решение. Я очень тебя ценю, и мне нравилось работать с тобой. Ты настоящий профессионал, поэтому для меня это серьезная потеря…
Мануэль не слышал, что сказал Висенте, но ответ жены маркиза прозвучал отчетливо:
— …я понимаю твои чувства и польщена вниманием к своей персоне, но должна раз и навсегда объяснить ситуацию: твоему желанию не суждено сбыться. Я замужем за Сантьяго и хочу остаться с ним. Полагаю, я не давала тебе ни малейшего повода думать иначе и, возможно, выразилась недостаточно ясно, боясь ранить твои чувства, но сейчас я восполняю этот пробел.
— Он тебя не заслуживает! — выкрикнул юноша в порыве чувств, хрипло и сдавленно.
— Я люблю своего мужа, несмотря на все его недостатки. У меня и в мыслях не было его оставить.
— Поверить не могу… — Висенте готов был разрыдаться.
— Либо ты забываешь об этих глупостях, либо мы не сможем больше работать вместе. Других вариантов нет. — Катарина повернулась и пошла в ту сторону, где на дорожке стоял Мануэль.
Писатель быстро отошел на несколько шагов назад и, притворившись, будто только что пришел, снова крикнул:
— Есть тут кто?
В проходе появилась улыбающаяся жена маркиза. Глядя на ее лицо, невозможно было предположить, что у нее только что состоялся неприятный разговор.
— Мануэль! Как я рада, что вы приняли мое приглашение.
— Давай на «ты», — попросил Ортигоса, протягивая ей руку. — Я увидел, что дверь оранжереи открыта…
— Да, я ездила на ферму за мульчей, она нам нужна. Но сегодня все закрыто. — И Катарина подняла с земли подпиравший дверь пакет.
— Помочь? Он, кажется, тяжелый… — предложил писатель.
Жена маркиза с улыбкой обернулась и весело ответила:
— Да нет же, совсем легкий. Интересно, почему мужчины считают, что женщины такие хрупкие? Ведь мы куда сильнее, чем кажемся на первый взгляд.
И она положила пакет на груду других, точно таких же.
