В следующий мой прилет мы встретились с Кузоваткиным на две минуты. Его ждал вертолет. Одетый в полевую форму, с автоматом, он торопился, и мне очень захотелось полететь с ним. У него что-то где-то назревало, и мой авантюрный дух не устоял:
— Сергей Алексеевич, возьмите меня. Стрелять я умею.
Он медлил всего пять секунд и, внимательно глянув на меня, кивнул:
— Вы летите в Каир завтра, так что давай!
В вертолете сидело десяток таких же, как Кузоваткин, здоровых ребят, одетых в полевую военную форму без погон. У всех автоматы, десантные ножи, подсумки с гранатами.
— Возьмем с собой майора, — подчеркнул мое звание генерал. — Сидорчук, дай ему автомат. С ножом управляться умеешь, майор?
— Обучен, — ответил я, гордый, что меня вот так просто приняли в какую-то десантную группу, которую возглавляет сам командир советских военных специалистов в Йемене.
Вертолет оторвался от земли и сразу же пошел низко над мелколесьем. Потом заросли кончились, мы прошли вдоль вади — сухого русла реки — несколько километров.
— Посмотри, какое стадо обезьян, — крикнул мне Кузоваткин. Для остальных обезьяны не существовали. — А вот и крепость, — стараясь перекричать рев мотора, добавил он. — Приготовьтесь!
Вертолет, наклонившись носом вперед, пошел вокруг глинобитной крепости. Из-за стен торчали головы людей. Они с очевидной тревогой наблюдали за нами и были готовы сразу открыть огонь. Кузоваткин показал что-то пилоту, и тот повел машину прямо к центру крепости. Мы сели на небольшую площадку, и вся команда мгновенно высадилась, профессионально заняв круговую оборону. Но никто не стрелял и никто нас не встречал — крепость словно вымерла. Так оно и было. То, что я принял за людей, когда мы подлетали к крепости, когда-то было людьми. На глинобитных стенах на кольях стояли человеческие головы. Мы рассыпались в разные стороны, пытаясь найти хотя бы одну живую человеческую душу, но поиски наши были тщетны. На стенах были только головы арабов. Останки сгоревшего вертолета бесформенной грудой лежали на площадке, которую можно было бы назвать центральной площадью.
— В живых остался один человек, — сообщил Кузоваткин. — Он примчался к нам и рассказал, что наши ребята привезли на вертолете оружие — автоматы, патроны в ящиках. На полчаса, пока разгрузят вертолет, раис пригласил экипаж выпить чаю. Неожиданно крепость была атакована королевскими стрелками. Они ворвались туда, никто не успел оказать сопротивления. Весь гарнизон был вырезан, и их головы расставлены на стенах. Вертолет расстреляли, а куда делся экипаж — неясно. Прошло больше восьми часов. — Генерал вытащил карту и, внимательно изучив ее, сказал: — Если их не убили, то везут по этой дороге в Аден.
— Почему в Аден? Там ведь англичане, — возразил я.
— Только туда можно везти русских пилотов, иначе нет смысла — убили бы на месте, и все.
— А в Адене что? — снова полюбопытствовал я.
— Там базар, можно продать в рабство, но лучше продать англичанам за хорошие деньги. За раба дают пятьдесят реалов, а за голову русского англичане дадут все сто. Это же будет сенсация! Мы можем перехватить пленных на границе с Аденом.
Вертолет снова взмыл в воздух и устремился в направлении, которое указал Кузоваткин.
Примерно через час мы обнаружили несколько всадников, но русских среди них не было. Генерал приказал зайти им наперерез и там совершить посадку. В пять-шесть секунд группа высыпала из вертолета и предупредительным выстрелом остановила всадников. Они были обвешаны советскими автоматами. Ясно, именно этот бандитский отряд атаковал крепость.
Кузоваткин поручил мне вести переговоры, и я сразу же безошибочно угадал командира. Надо выяснить, куда увели русских. Я поприветствовал вождя в голубой чалме и советских сандалиях, которые явно принадлежали ранее одному из членов экипажа.
— Товарищ генерал, на вожде наши сандалии.
— Вижу! Попробуй мирно выяснить, где экипаж.
Я подарил вождю наш армейский нож, который мне только что выдали десантники. Мой подарок очень понравился ему, и я тут же получил ответный презент — широкий кривой нож в ножнах, украшенных серебряными реалами австрийской Анны-Марии. Такой нож настоящей дамасской стали ценился среди кочевников очень высоко. Он назывался «джамия».
— Не скажет ли нам великий раис, кому проданы русские летчики?
— Скажи ему, что эту информацию мы оплатим пятью автоматами и патронами к ним, — шепнул мне сзади генерал.
Мое предложение пришлось по вкусу воинственным йеменцам. Они дружно загалдели, но я ничего не понял, и только вождь согласно кивал головой, потом сказал на простом английском языке:
— Ваших людей повезли на джипах англичане, мы их продали им. На вертолете вы догоните их через пятнадцать-двадцать минут.
