— А как насчет фотографий? — поинтересовался я, так, чтобы что-то спросить.
— Если ты подъедешь сейчас, я вручу их тебе на память.
Что-то уж очень быстро появились у нее фотографии. Я отметил и другую особенность: она говорила мне «ты» и в трезвом состоянии.
Через пятнадцать минут я уже поднимался в лифте. Дверь открылась сразу, едва звякнул звонок, словно она стояла за дверью и ждала моего появления. Джеральдина только что вышла из душа. На голове у нее был тюрбан из полотенца. Другим полотенцем она прикрыла свое тело. Да, ноги у нее были длинные и красивые, ничего тут не скажешь. Лицо не выглядело свежим, хотя она и приняла душ — наверное, увлекается наркотиками и пьет в одиночку. По тому, как она сразу вручила мне конверт с фотографиями — я на всякий случай проверил, что там, — я понял, что сейчас она не готова со мной контактировать..
— Позвони мне вечером, — сказала она таким тоном, будто уже имела на меня права. — Может быть, куда-нибудь сходим. Ты бывал в «Сен Джеймсе»?
— Ресторан с открытой киноплощадкой и старыми боевиками. Но я люблю старые боевики и ковбойские ленты.
Я вышел на лестничную площадку, нажал кнопку лифта, и мне пришла в голову мысль, что она дома не одна, кто-то находится в квартире. Возможно, Свиндлер, который не захотел со мной знакомиться. Всему свое время. Но меня эта опасная игра не увлекала. Я хотел скорее убраться отсюда.
Шеин почему-то задержался, а без него Визгун меня не отпустит. Работу мне подыскал дьявольскую — ходить по канату с закрытыми глазами и без балансира. У меня была интуиция, что я раскрыт и со мной играют в кошки-мышки, а норку, в которую я мог бы нырнуть, закрыли.
Фотографии были отличные. Снимал явно профессионал. Я был на каждом снимке и снят с такого ракурса, что смотрелся как бы центральной фигурой, а остальные фоном.
Визгун, рассматривая фотографии, почему-то довольно потирал руки. Очевидно, он не понимал, что это мина замедленного действия, а видел в ней лишь болванку.
— Это провал! — сказал я коротко.
— С чего ты взял? Все идет как надо. Я наблюдал за тобой в ресторане. Ты ведешь себя немного нервно, а должен быть спокоен, как олимпиец.
Я изложил ему все свои соображения, все свои предположения и опасения. Но это не поколебало его убеждений. Даже настойчивость Джеральдины, откровенность Эвелин, Свиндлер, это организованное фотографирование — все он истолковал с позиций сексуальной увлеченности.
— Все идет как надо. Даже лучше, чем можно было предполагать.
— Я хочу на три-четыре дня исчезнуть.
— А что я буду делать с шифровальщицей? — спросил Визгун удивленно. — Сейчас тебе все карты в руки. Ты можешь представить себе перспективы, если мы прихватим шифровальщицу? Что она работает на ЦРУ — тут нет сомнений. Но когда вспыхивает любовь, разведка отступает на второй план. У них нет такого понятия, как долг, честь, поэтому дави на любовь.
— Значит, если я влюблюсь, то уже буду потерян для разведки?
— Если ты влюбишься в сотрудницу ЦРУ. Но не забывай, что ты советский человек, патриот и, наконец, коммунист. Партия тебе верит и поручает ответственное задание. Шифровальщица — твой звездный час в ГРУ. Покажи, что ты зрелый разведчик. Требуется концентрация твоего ума, способностей, обаяния. Не мне тебя учить, как работать с этими бабами. Больше нежности, настойчивости, не скупись на подарки — они это любят. Чувства задавят подозрения.
Это все из мыловарского репертуара. Попробовал бы сам на практике. Вот приду к твоей жене, к этой милой а-ля Наташе Фатеевой, и проявлю к ней нежность, настойчивость, цветы, конфеты, так ты меня мигом из «люгера» перевоспитаешь. А жаль, она явно стосковалась по доброму слову. А уж комплименты… пару раз сказал ей, как я любуюсь ее лицом, так высказала мне обиду, что не бываю у них. Даже Визгун передавал мне, что она сожалеет, что я не бываю в их доме. Но у меня есть железное правило: где живешь — не люби, а где любишь — не живи. Он мой шеф, его жена — табу.
— Но ведь это провал.
— Не вижу провала. Фотографии как фотографии. В Кейптауне я попросил тебя подстраховать: был там парень, его тоже звали Юджин. Где он сейчас — никто не знает. Пока докопаются, ты сделаешь свое дело. А я подумаю, каким ключом отомкнуть шифровальщицу.
Он меня не уговорил, но я согласился на встречу с Джеральдиной в «Сен Джеймсе», этом захудалом ресторанчике, который имел два достоинства: открытую площадку со столиками на втором этаже, откуда можно смотреть фильмы, и хорошую кухню. Мясо во всех видах тут готовили первоклассно. Почему Джеральдина выбрала «Сен Джеймс» — не знаю. Из-за своей подозрительности я даже не поверю, если она пойдет в туалет просто помыть руки, взглянуть на себя в зеркало. У меня сразу возникнет вопрос: почему мы здесь? Хотя ответ вполне прост: здесь хорошая кухня, кино и туалет.
Джеральдина выглядела хорошо. От утренней измятости не осталось и следа. Она была сдержанна, но пила много, не пыталась заигрывать со мной, даже не положила свою ладонь на мою, хотя я ждал этого. Опять подозрительный вопрос: почему она сейчас такая?
