Дорога до Киева была малоинтересной. Да еще в придачу ко всему, Волнянских я не встретил: они были в Ессентуках. Поэтому я решил двинуть дальше, на Одессу. Меня не пугало, что солнце уже пошло к закату. Я прикинул, что часов за пять доеду. Но с наступлением темноты я вдруг начал дремать за рулем, а один раз даже заснул на секунду-две и проснулся, похолодев от страха. Я выбрал местечко на обочине и, привалившись на подушечку к стойке, мгновенно отключился. Мой мозг не реагировал на проносившиеся мимо автомашины, свет фар меня не тревожил.
Сколько я проспал — трудно сказать, но разбудил меня неожиданный удар чего-то об автомашину и скрежет металла…
Я разглядел, что перед «Волгой» градусов под сорок пять стоял «жигуленок» с включенными фарами, которые выхватили зеленую стену лесопосадок. Что-то он сделал с моей машиной, этот нахальный «жигуленок». Мне было понятно, что он хотел остановиться впереди моей «Волги», и при повороте водитель задним бампером зацепился за мой передний бампер и вырвал его: себе он тоже оторвал бампер, и все это выглядело фантастически: словно машины взялись за руки.
Из машины вылез водитель, и я приготовился дать по нему словесный залп: все, что я думаю о нем как водителе, и прочее, но слова мгновенно застряли у меня в горле — передо мной была женщина.
— Мадам, где вас научили так ездить? — спросил я, укрощая свой гнев. — Вы, наверное, купили права. Во сколько вам это обошлось? — пытался я ее уязвить, задав ехидный вопрос.
— Умоляю простить меня! — воскликнула она испуганно. — У меня еще нет опыта. Я шесть месяцев училась. По пятьдесят рублей, — лепетала она, не воспринимая моего ехидства.
Я окончательно подавил в себе злость — не бить же ее за аварию, все-таки шесть месяцев училась. Но терять позиции правого и достигнутого превосходства мне не хотелось.
— Вы только посмотрите, мадам, что вы сотворили с моей новенькой «Волгой»! — трагическим тоном воскликнул я. — Знаете, сколько она пробежала? Полторы тысячи километров! — печально произнес я. — Полжизни работать вам на ремонт моей «Волги».
Тут уж я перестарался. Она завелась буквально с полоборота и резким тоном ответила:
— Ладно уж слезы лить! Говорите, сколько вы хотели бы с меня содрать. Честный человек не покупает «Волгу». Наверно, спекулянт! Что перепродаете?
Это было уже слишком, я молча подошел к ее машине и вытащил ключ зажигания.
— Теперь никуда не уедете. Вызывайте ГАИ. Я пока посплю, когда приедет инспектор, разбудите, пожалуйста.
— Не дождетесь! Вот сидите тут и ждите инспектора. Вы заинтересованы в ГАИ, а не я. — В ее голосе прозвучали торжествующие нотки. Она явно провоцировала меня на перепалку. Но я молча сел в кабину, устроил голову на подушке поудобнее и сделал вид, что буду спать.
Она прошлась взад и вперед, обхватив руками плечи, видно, ей было не жарко в летней кофточке с коротким рукавом, и влезла в кабину.
Мне не спалось, до утра никакой автоинспекции здесь не будет, поэтому я решил нормально отдохнуть. Вытащил из багажника палатку, спальный мешок, прихватил термос с кофе и пошел к посадкам, где и устроил себе ночлег. Через несколько минут я уже спал. Однако прошло часа полтора, и меня разбудил дрожащий голос:
— Эй, товарищ! Вы спите?
— Теперь уже нет, — ответил я. — Приехала инспекция?
— До чего же вы черствый человек! — воскликнула она, слегка всхлипнув. — Я совсем замерзла. А вы развалились в тепле и храпите.
— А что, я не могу храпеть в своей собственной комнате?
— Я замерзла! Вы это понимаете?
— Это ваши проблемы, но я их понимаю. Залезайте сюда, в мою теплую комнату. Надо же вас сохранить для ГАИ.
Я расстегнул молнию на палатке и включил фонарик.
— Заползайте в мешок, там еще сохраняется мое тепло, которое заставит вас прочувствовать, какой моральный и материальный урон вы мне нанесли.
— Ну и нудный же вы тип! — воскликнула она, быстро залезая в мешок. — Тут действительно тепло и уютно, но я не чувствую угрызений совести, — ехидно, но все еще дрожащим голосом заметила она.
— Тогда вылезайте! Я не для того вас пустил, чтобы вы бесстыдно наслаждались.
— Теперь я понимаю тех жен, которые убивают своих мужей. — Она отвернулась от меня.
— Я хочу налить вам чашку кофе, по-французски, с молоком. Вы пьете с молоком? Или только по-турецки?
— Сейчас выпью кофе даже по-бенгальски, с соевым маслом. Я в таком состоянии…
— Мой кофе с сахаром. Вы как? Вдруг не любите сахар.
— Давайте уж ваш кофе, не заговаривайте мне зубы. Я жду!
Я налил ей чашку и предупредил:
— Горячий!
— Какая заботливость. Два часа назад готов был меня убить за какие-то паршивые железки.
— Вы не будете возражать, если я привалюсь головой к вашим ногам и посплю? Вы меня разбудили в критический момент — я купался в море.
— Приваливайтесь и продолжайте купаться, я не возражаю, — милостиво согласилась она.
