Капитан окинул меня презрительным взглядом, пощупал глазами мои черные брюки из ткани «дипломат», свитер цвета электрик и хрипловатым голосом процедил:
— Здесь пехотное училище, притом высшее, появляться надо в военной форме.
— В пехотной? — спросил я со скрытым сарказмом.
— В пехотной! И при этом начищенной и наутюженной, чтобы быть примером. Чтобы о вас судили, как обо всей нашей Советской Армии.
— Группа африканцев тоже будет в пехотной форме? — уже издевательски поинтересовался я.
Марат не понял, он лишь криво ухмыльнулся и ответил:
— Переоденем, не в новое, но переоденем.
— К сожалению, у меня нет военной формы, — сказал я, считая, что мы исчерпали эту тему разговора.
Ан нет! У Марата на все были готовы ответы:
— Вам мы выдадим офицерское обмундирование согласно артикулу: полевую, шерстяную, парадную, ботинки и офицерские сапоги, два ремня и кортик. Службу будете нести, как все.
Он мне уже надоел своим педантизмом и попыткой распоряжаться мной по своему усмотрению.
— Вас, наверно, не проинформировали, кто я, уважаемый Марат… как ваше отчество?
— Я в курсе, такая моя должность. И отчество мое «товарищ капитан».
Ну и скотина! Носить военную форму я не собираюсь, получить ее могу. Главное, надо решить дни занятости. Два раза в неделю история КПСС. Мне, пожалуй, удобно вторник и пятницу. Я тут же сказал это особисту. Он поглядел на меня со своей кривой улыбкой, лишний раз показав, как он меня презирает, и решил поставить на место.
— Здесь я командую, когда и что будут делать иностранцы. На вашу историю вам отводится суббота и воскресенье. — Очевидно, в его душе заплясала радость, что он мне испортил субботу и воскресенье. Но не тут-то было, чтобы я так легко уступил.
— Вы, очевидно, не изучали психологию человеческого сознания, — понес я ахинею, чтобы унизить этого дундука. — Так вот, восприятие политических наук, и имейте в виду, не моей истории, как вы пренебрежительно отозвались об истории КПСС, воспринимается сознанием в эти дни недели и резко снижается в субботу и воскресенье. Генерал-полковник поставил передо мной задачу сделать их всех коммунистами и комиссарами, преданными нашей Родине и социализму. Я вынужден обратиться к начальнику политотдела и выразить свое возмущение вашим пренебрежительным отношением к истории КПСС, Марат Капитанович!
Я врезал ему по самому больному месту и по тому, что у людей зовется мозгами.
Марат пожевал, пожевал полученную информацию и сдался:
— Если уж дело касается сознания, психологии, то пусть будут вторник и пятница. Просто я подумал, что надо их занять чем-то в субботу и воскресенье. Не оставлять же их без внимания в выходные дни.
Он сдался, но я нажил в его лице лютого врага, который будет день и ночь сидеть в засаде, чтобы меня на чем-нибудь подловить.
Наконец я получил возможность встретиться со своими двадцатью шестью будущими комиссарами. Дежурный офицер выстроил их в одну шеренгу и долго расставлял по ранжиру. Двух девушек он поставил в конце шеренги, но я сказал ему, что их надо ставить во главе шеренги. Все черные, как наваксенные, некоторые с синеватым оттенком, но все со светлыми ладошками, именно ладошками, потому что кисти у них были маленькие и ладошки маленькие, не то что лапы у Марата. Девушки были посветлее, с короткой вьющейся прической. Одна даже по-своему симпатичная, но обе губастые и худые, плоские, без грудей. Я сразу представил себе, как на них будет сидеть военная форма.
Моя английская речь о том, что они находятся в стране победившего социализма и строящегося коммунизма, что нынешнее поколение будет жить при коммунизме, как заявил Первый секретарь ЦК КПСС Никита Сергеевич Хрущев и так записано в нашей партийной Программе, произвела большое впечатление. Особист стоял в сторонке и согласно кивал головой, делая вид, что понимает, о чем я говорю.
Старшим у них был товарищ Джордж Нуемо, двадцать шесть лет просидевший в тюрьме в Южной Африке, лично знавший Манделу по тюрьмам и подпольной борьбе. Двое были ранены, когда выходили в Танзанию, откуда их забрал наш самолет.
Первую телегу на меня Марат накатал после того, как я, получив всю военную форму, бросил ее в машину и отвез на Привоз, где оптом продал одному барыге. На общее построение офицерского состава я пришел в своем штатском платье, чем вызвал удивление у начальника училища генерал-майора Меренко. Он, проходя мимо строя, покосился на меня, что-то сказал замполиту, тот ответил, и они пошли дальше. Марат сразу учуял, куда подул ветер, и накатал на меня телегу генералу. Но тот посчитал это слишком мелким и ненужным, поэтому меня не вызвал. Лишь на следующем построении тихо спросил:
— Почему вы не в форме?
— Всю форму, товарищ генерал, у меня украли в училище. Комната моя не закрывается. А так я бы с удовольствием оделся.
— Даже с удовольствием, — ухмыльнулся генерал. — Ну что же, выдадим вам новую форму… через два года. Согласно сроку.
— Я подожду, товарищ генерал.
Генерал юмор понимал, он улыбнулся и добавил:
