— Что, он пообещал больше не лапать африканского товарища женского пола? — показал генерал, что не лишен чувства юмора.
— Пообещал, — ответил я и добавил: — Там и лапать-то нечего, он все с тетей Раей из столовой делал сравнения.
Генерал засмеялся, вытащил из стола рапорт и протянул его мне. Инцидент был исчерпан. Федоров стал верным псом и ни разу не тявкнул в мою сторону, пока я служил в Одессе.
Жизнь моя была монотонной, однообразной, вечерами я бывал в компании чекистов, у которых всегда имелись поводы для встреч. Я там стал уже окончательно своим человеком. Меня не стеснялись, обсуждали всякие операции, которые проворачивали. Анализируя информацию, я пришел к выводу, что по алмазам задействован очень малый круг. Но перевозками всяких драгоценностей занимались многие. Как правило, это были частные случаи. Когда еврейская семья уезжала в Израиль, сначала ценности переправлялись через моряков, а главным образом через чекистов, а потом уезжали члены семьи. Этот бизнес являлся довольно прибыльным и не считался зазорным, а тем более преступным.
Информации я накопил огромное количество, она распирала меня, но что с ней делать — я не знал. Она тяготила меня, требовала действий, но холодный рассудок твердил: «Не лезь под топор». И я молчал.
Как-то раз я зашел пообедать в речной ресторан. Огромные лопасти вентилятора приятно обдавали воздухом, делая существование в жаре сносным. Я оглядел полупустой ресторан и вдруг увидел, как в зал вошел стройный, подтянутый, в дорогом костюме, знакомый мне человек — это был генерал Шеин, мой бывший шеф по Каиру. Он оглядел зал, я поднял руку, Шеин сразу меня увидел и, улыбнувшись, пошел к моему столику. Я был очень рад этой встрече.
— Какая неожиданность! Ты ли это, Толя? — искренне воскликнул генерал, и мы крепко пожали друг другу руки.
Он сел напротив меня, его лицо излучало искреннюю радость. Загорелый, с седыми волосами, он производил впечатление респектабельного мужчины. Наверно, и в форме генерала он бы производил такое же впечатление.
— Ну, рассказывай! — предложил он мне право на исповедь. — Что-то лицо у тебя грустноватое. Раньше ты таким не был.
— Раньше я работал, а теперь служу. А в службе эмоции только мешают, — сказал я без особого энтузиазма.
— Неудачно женился?
— Не женат.
— Говорят, у тебя была пассия в Каире. Родственница каких-то высокопоставленных. Или это сплетня?
— Нет, не сплетня. Только жить всю жизнь не с высокопоставленными.
— Тут ты прав. Так что же случилось с тобой, Толя? Обижают по службе? Так я могу и повлиять. Кое-что мы еще можем.
— И тут у меня все о’кей! — Я не решался даже заикнуться о том, что узнал. Я просто боялся, хотя и доверял генералу всегда.
— Товарищ генерал, вам можно выпить со мной шампанского?
— Отчего же нет? Я думаю, мы могли бы и чего-нибудь покрепче.
— Тогда у меня есть предложение. Поедемте ко мне, там мы будем одни, и я вам расскажу такое, что волосы у вас встанут дыбом, — вдруг решился я и теперь уже знал, что ничем меня не остановить. Именно Шеин мог быть тем человеком, с которым я мог поделиться всем, что знал, и своими сомнениями.
— Хорошо! — бросил он коротко и поднялся. Мы пошли к выходу, ничем не осчастливив официанта, который слишком долго копался и не спешил нас обслужить.
Перед выходом генерал сделал кому-то едва заметный знак, но я был слишком хорошо натренирован, чтобы этого не заметить. «Очевидно, шофер, — подумал я, — поедет за нами».
Мы сели в мою «Волгу» и сразу помчались по набережной. Следом пошла черная «Волга», но я быстро от нее оторвался.
Шеин, конечно, видел, какие зигзаги я проделал, но ничего мне не сказал. Мы остановились перед подъездом моего дома и поднялись на шестой этаж. Я пропустил вперед генерала и закрыл дверь. В холодильнике кое-что было, не так, как у Владика, но все же — и выпить, и закусить нашлось.
О деле мы пока не говорили, и лишь после второй рюмки коньяка Шеин сказал:
— Ну?
— Не знаю, с чего начать.
— Начинай с главного, что тебя больше всего потрясло.
— Я оказался в среде преступников, защищенных броней КГБ. — И я подробно изложил Шеину факты. Он меня не перебивал. Я принес из туалета дневник погибшего майора, генерал и его прочитал, не произнося ни единого слова. Потом он налил в рюмки коньяка и предложил выпить. Мы выпили, закусили, и только после этого Шеин сказал:
