…С Региной я познакомился в кафе «Волна». Она сидела за столиком с пожилой матроной, словно мама и прехорошенькая дочка. Я сел к ним за столик, сделал заказ, и почти сразу же мы познакомились. Поболтали о погоде, о море, яхтах — Регина любит яхтспорт, — о музыкальных группах, тут она не уступала мне в знаниях. Оказалось, что у нас общие вкусы на еду. Она сравнительно неплохо говорила по-английски — в Одесском университете дают хорошие знания. Я поломался с языком, прикидываясь большим слабаком: надо же было дать ей какое-то преимущество. Они с «мамой» бегло обсудили мою личность, а я притворился, что плохо их понимаю. Потом «мама» сказала Регине:
— Этот парень тебе подходит, не упускай его. Он приехал на машине, я видела.
Такая прямолинейность меня слегка покоробила, но я отнес это за счет элементарной беспардонности старой одесситки. Регина на ее рекомендации загадочно улыбнулась, подчеркнув, что я ей нравлюсь. Я мог бы ответить по-английски, что поражен ее внешностью. Она была действительно необыкновенной: красиво посаженная головка на длинной, как у восточных женщин, шее, полноватые капризные губы и убийственные, как у Иммы Сумак, глаза — вытянутые, полуприкрытые веками, темно-карие, блестящие, словно купающиеся в слезах. Волосы, каштановые, высоко подняты и прихвачены какой-то замысловатой заколкой. Грудь у нее была не африканки и не тети Раи — красивая и высокая, что было удивительным при ее идеальной фигуре. «Мама» вдруг поднялась и сказала, что она опаздывает по своим делам, оставила нас вдвоем к моей вящей радости и заметному удовольствию Регины.
— Я от нее устаю! — сказала облегченно Регина. — Мы вместе работаем в лаборатории, и она считает своим долгом устроить мою судьбу.
— Что же это за лаборатория, где сотрудники говорят по-английски? — удивился я для того, чтобы узнать, где она работает.
— Это портовая санитарная служба. Нам приходится иметь дело не только с документами и грызунами.
Я пригласил ее в гости, она, не жеманясь, согласилась. Вечером мы встретились у Дюка, гостиница «Одесса» была рядом. Я не хотел вести Регину в квартиру, опасаясь, что вечером придет Нина Сергеевна, и мы будем чувствовать себя неловко. А еще хуже — могла заявиться Кия, что она уже не раз проделывала: приезжала среди ночи, но, к своему разочарованию, заставала меня одного. В такие вечера и ночи она уезжала от меня раздосадованной, потому что в отместку ей я прикидывался очень усталым и сонным и выпроваживал ее домой. Насчет Регины я договорился с Владиком, и он проявил королевскую щедрость, дав мне спецномер в «Одессе».
Я привел Регину в этот номер. Она с восхищением рассматривала картины на стенах, наверно, прикидывалась невеждой, зная заранее, что это все подделки. Цветы, шампанское, конфеты доставили ей не меньшее удовольствие. А потом была любовь! Трудно все это описать или рассказать, но было прекрасно. Я давно ничего подобного не испытывал, может быть, потому, что встречался и спал с женщинами не по любви, а по служебной необходимости и физиологической потребности. И лишь впервые я почувствовал, что главное в наших отношениях не факаться, а ощущать близость, гармонию, наслаждение и уж потом удовлетворение. Через несколько минут она снова хотела нашей близости, и мы снова испытывали такое же наслаждение и удовольствие, как и в первый раз. Тело у нее было упругим, гладким, в нужный момент эластичным. Она была гибкой и охотно принимала любую позу, очевидно получая и от этого истинное наслаждение.
Где-то около полуночи Регина вдруг стала серьезной и сказала:
— Мне надо домой! Я обещала матери.
Мы договорились встретиться завтра вечером, я вывел ее из гостиницы.
— Ты не провожай меня, — сказала она решительно, — дай мне десятку на такси. На транспорте долго добираться.
Я дал ей червонец и расслабленный, умиротворенный пошел в гостиницу. Мне не хотелось ехать домой, и я решил остаться ночевать в номере. Допил полбокала шампанского и едва коснулся головой подушки, как полностью выключился.
Проснулся оттого, что почувствовал чье-то присутствие: у моей кровати стоял улыбающийся Владик.
— Как ночная фея? — спросил он.
— Ничего подобного в жизни не испытывал!
— Давно бы сказал, мы бы тебе выделили из нашего запаса такую кадру, что одуреешь. Чего только не умеет, словно обучалась в спецуниверситете!
Я засмеялся и ответил, что Регина тоже кончала университет.
— А может быть, она из моих кадров. Я таких держу для иностранцев, которые мне очень нужны.
— Нет, это не из твоих кадров. Сделаю ей сегодня вечером предложение — женюсь. Для твоих кадров она слишком скромна.
— Не скажи! Мои кадры — настоящие артистки: надо прикинуться скромницей — прикинутся, что будешь думать — целку встретил. А хочешь, такой хуной предстанут, каких ты не видел и на Ближнем Востоке.
— Собственно, почему мне на ней и не жениться? Узнавать друг друга — это архаизм. Можешь год встречаться, а такую стерву получишь после свадьбы, что не поверишь, что именно с ней встречался целый год.
