— Толя, ты будь сам собой здесь. Атмосфера у нас благоприятная. — Она доверительно положила свою узкую, с синими прожилками руку на мою лапу. — Главный у нас — сам Бог послал. Бывший секретарь ЦК комсомола, но не любит официальщины. Среди журналистов у нас принято без отчества, на западный манер. Если ты не подойдешь, он тебе скажет: «Толя, хочу тебе подыскать место», — и все тихо, спокойно. Ты где последний раз работал? Чем занимался?
— Геология, фотолаборант.
— Ага! Понятно! В фото смыслишь? Я спрашиваю, — улыбнулась Зина и снова воткнула сквозь линзы свой острый взгляд в мое лицо. — Пошли к главному.
В приемной секретарша — «серенькая мышка» — разговаривала с обаятельной молодой женщиной, в которой я без труда узнал Ларису — ведущего диктора молдавского телевидения. Ее внешность не требует описания: красивая, привлекательная, с милой улыбкой и ямочками на щеках — в жизни даже лучше, чем на экране.
— Кто у Андрея Ивановича? — спросила Зина, направляясь к двери. — Ничего, если мы сейчас зайдем?
— Даже хорошо. Там Лыга, ей сейчас туго, поэтому заходите.
«Серая мышка» очень уж внимательно поглядела на меня и усмехнулась, растянув свои тонкие губы. Лариса тоже не оставила меня без внимания, оглядев оценивающим взглядом с головы до пят. А приятное это чувство, когда девушки смотрят на тебя с повышенным любопытством.
Мы вошли в просторный кабинет, отличительной особенностью которого было то, что в углу громоздились три телевизора и все они работали. У стены в кресле сидела курносая «пампушка», глаза у нее были на мокром месте. Перед ней стоял невысокий, лет сорока пяти, но уже начавший лысеть мужчина. Тимуш Андрей Иванович, директор телевидения, человек с хитроватой физиономией деревенского мудреца и хитрыми, недобрыми глазами. Он взглянул в нашу сторону, наклонив набок голову, и опять посмотрел на свою жертву.
— Если хочешь, я помогу тебе найти место, которое ты будешь любить, — тихо и спокойно, как-то по-домашнему произнес Тимуш.
«Пампушка» икнула и слезы полились ручьем.
— Не хочу я никакого места, — прошептала она едва слышно.
— Тогда приходи к нам каждый день на работу вовремя. Все! — закончил директор и, казалось, сразу забыл о Лыге, которая встала и боком, боком поспешила выкатиться из «камеры пыток», явно обрадованная нашим появлением.
— Вот это и есть твой протеже? — улыбнулся Тимуш и, протянув руку, поглядел на меня снизу вверх. И немудрено, я оказался почти на целую голову выше своего будущего начальника. Мне сразу вспомнился старинный английский анекдот, когда на одном из приемов встретились — низенький, но чрезвычайно умный ученый, и высокий, но тупой господин. Высокий решил уязвить низкого и сказал: «Часто слышал о вас, но никогда не мог увидеть», намекая на маленький рост ученого. А тот, в свою очередь, ответил, что «часто видел высокого, но никогда о нем не слышал». Анекдот был очень смешной, и только тот, кто не понимал юмора, не смеялся.
Рука у него, на удивление, была сильная и не потная. Я ответил на рукопожатие, крепко сдавив ему ладонь. Он покривился, но засмеялся.
— Зина, гукни Ваню Голомуза. А ты садись к столу.
Сам он уселся в кресло, и тут стало особенно заметно, что ростом он подкачал: кресло, большой стол предательски подчеркивали это.
— Слышал, по-английски говоришь и читаешь. Вот только жаль, с этими знаниями у нас делать нечего: англичане почему-то к нам не торопятся. Ну, да ладно, бес с ними, с англичанами.
Вошел Голомуз, который оказался тоже низкого роста, лет пятидесяти, с задубленным ветрами лицом и крестьянской хитрецой.
«Чего-то они тут все низкорослые, но хитрые», — подумал я и решил, что Тимуш специально таких подбирал, чтобы не выдавались особенно. Исходя из этого принципа, мне на телевидении не работать. Это было мое первое заблуждение насчет Тимуша.
— Ваня, вот тебе редактор на ПТС. Молодой и сильный. Годится?
Голомуз молча кивнул головой и протянул руку:
— Иван!
— Завтра выходи на работу, — сказал Тимуш, — приказ оформим потом.
— Чего это завтра? Мне сегодня не с кем работать. У меня же выезд на предприятие! — настойчиво возразил Голомуз и на день раньше решил мою судьбу.
