Я не пошел с группой и остался в одном из дворов, где совершались обряды перед захоронением. Здесь уселся на каменную скамью, которой, наверное, было тысячи три лет, не меньше. Легкий ветерок продувал дворик, и я наслаждался отдыхом. Кое-где бродили туристы. Одна из туристок села рядом со мной на скамью и сказала, вроде бы не обращаясь ко мне и в то же время понуждая меня отвечать:
— Здесь, наверное, хорошее спасение от жары.
— Да, я не могу переносить жару, — ответил я, чтобы что-то сказать, но профессионализм заставил добавить: — Я пристал к одной группе, они из России, так им и жара нипочем.
Я бросил случайный взгляд на ноги своей соседки. На ней были светлые летние туфли с тремя полосками — голубой, красной и зеленой: Где-то я уже видел такие красивые туфли. Где? Где? Где? Мне пришлось, несмотря на жару, потревожить свою память. Я взглянул на женщину. Лицо в профиль ничего мне не говорило, как и искусственно седые подвитые волосы и короткая стрижка. Вот только запах духов где-то когда-то уже встречался. Но где?
— Я из Западной Германии. Мы втроем здесь, но мои спутники ушли вперед, а я отстала, — сказала она, обязывая меня своим признанием сказать, откуда я. Это не входило в мои планы, и я свернул на другую тропу.
— Наверное, в январе здесь нет такой жары. Тогда хорошо осматривать все эти древние памятники. Вы давно в Египте? — спросил я.
— Нет, всего две недели, — ответила она и взглянула на меня.
А мне не давали покоя ее духи. Я не специалист в парфюмерии. Знаю «Кристиан Диор», «Мажи нуар», «Пуасон», «Пари блюз», «Шанель» со всякими номерами, но этот запах особенных духов в круг моих знаний французской парфюмерии не входил. И все же я имел удовольствие почувствовать их тонкую прелесть. Где же это было? Совсем не помню женщин, которые пользовались бы этими духами. Придется спросить незнакомку.
— Простите, как называются ваши духи? Я просто обожаю этот запах. Но не знаю названия.
— Это американские «Эсте Лаудер». — Она открыла сумочку. Глаза у меня полезли на лоб: я увидел там револьвер. Нет, он был похож на наган, но меньших размеров. Как ни в чем не бывало дама вытащила флакончик и, чтобы сделать мне приятное, сказала: — Дайте вашу ладонь.
У нее самой была узкая ладошка с длинными пальцами, которые обхватили мое запястье, и она брызнула мне на ладонь духами.
— Пусть этот запах еще долго вас преследует. Вы будете помнить, откуда он у вас. Духи от мадам Розали! — засмеялась она и снова широко открыла сумочку, как бы приглашая, чтобы я обязательно заглянул туда, если еще не сделал этого. Я заглянул снова и удивленно сказал:
— Вы носите оружие? Зачем оно вам?
Она вытащила револьвер. Да, это был уменьшенный вариант нагана. В барабане виднелись тускло-бронзовые патроны.
— Так, для личной безопасности. Брат навязал, но я хочу от него избавиться. Обязательно избавиться! Купите его у меня, недорого, за пять фунтов, — улыбнулась она обезоруживающей улыбкой. — Я бы подарила его вам, но, говорят, оружие нельзя дарить, оно обязательно выстрелит и принесет несчастье. Так что купите! — настаивала она.
К нам, а точнее, мимо нас шли двое мужчин в легких брюках и спортивных куртках. Один европейского вида, другой, очевидно, абориген. И вдруг я вспомнил и эти красивые с полосками спортивные туфли, и запах духов, и эту искусственно поседевшую головку женщины, лицо которой я тогда просто не успел рассмотреть. Но прическа была прежней. Да, это была она — женщина из Порт-Саида. Когда я ездил на конспиративную встречу в ресторан, эта женщина сидела за столиком с молодым арабом. Вот он, идет сюда! Один европеец, второй — араб. Именно он тогда и сидел с женщиной в ресторане. Никаких сомнений! Почему они оказались там? Именно тогда, когда я пришел на встречу. Кто им сообщил, что надо быть в ресторане? Знали об этом только три человека: Шеин, Визгун и сам бармен. Шеин и Визгун исключаются. Значит, Саид. Тогда он работает не только на нас. А женщина? Не могла же она так искусно конспирироваться, что я за это длительное время ни разу не встретил ее. Обязательно где-нибудь должна была вынырнуть, в каком-нибудь злачном месте. Вступить со мной в контакт тогда, очевидно, не входило в планы ее хозяев. А сейчас откровенно хочет знакомства. Что же делать? То, что она здесь, — не случайно, и притом вместе с арабом, а теперь еще и европейцем. И то, что она всего две недели в Египте, — голубая брехня.
Она вертела в руках револьвер и, казалось, ожидала от меня ответа. А я подумал, что вот сейчас она всадит мне пулю в бок без свидетелей. На глазах у своих партнеров — наверное, так замышлялось. Именно сейчас особенно удобно, прямо из-под руки мне в левый бок. Потом еще одну пулю для верности в голову, и «финита ля комедия».
