Я приоткрыл дверь, на всякий случай приготовившись к чьему-либо вторжению, и спросил, есть ли пассажиры в вагоне. Убедившись, что кроме меня так никто и не появился, я попросил принести мне ветчину и кофе. Услужливый проводник быстро выполнил мой заказ. Я снова заблокировал дверь и улегся на диван. Невольно мои мысли сосредоточились на вчерашних событиях. Выходит, меня выследили даже на новой конспиративной квартире. Визгун со своими людьми прокололся, слежку вели очень профессионально и взяли меня от Каира. Страха я не испытывал, очевидно, потому, что перед глазами не было реальной опасности. И в то же время было какое-то подсознательное горделивое чувство, что я значимая личность и есть польза от моей работы. Наши враги уже оценили вред от моей деятельности, иначе не всполошились бы в ЦРУ или Интеллидженс сервис. Я не сомневался — это их работа, и не питал особых иллюзий, что они потеряли меня окончательно и бесповоротно. Найдут и убьют, слегка рисовался я сам перед собой.
В Каире я выскочил из вагона и чуть не бегом бросился на привокзальную площадь. За мной никто не увязался, тут я был уверен. Поэтому прыгнул в такси и приказал гнать как можно быстрее в Замалек. Шофер, молодой парень, ответил: «Слушаюсь, сэр!» — и действительно погнал свой «мерседес». Он ухитрялся пролезать в любую дырку, выскакивал на тротуар и останавливался лишь перед светофором. И едва зеленый свет открывал движение, как он, в буквальном смысле, бросал вперед свою машину, словно пришпоривал горячего скакуна. При такой гонке никто меня выследить не мог.
Приехал я на квартиру к Визгуну, чем очень удивил его. Но у него была старая школа, вопросов не задавал, проводил меня в столовую и представил своей супруге. Его жену звали Тамара, и было у нее большое сходство с актрисой Натальей Фатеевой, о чем я ей сразу же сообщил.
Она улыбнулась на мой комплимент и ответила:
— Я уже это слышала, но Наталья Фатеева — не мой идеал.
Она накормила меня настоящим домашним борщом и голубцами. Потом мы пили кофе, и Тамара нас оставила.
— Началась настоящая охота. Новая наша квартира засвечена, они взяли меня прямо от дома, вели до Асуана, а там, я уверен, меня должны были убрать. — Я рассказал в деталях свою встречу с мадам Розали, упомянул Порт-Саид, чем очень встревожил Визгуна.
— Но он работает. Саид дает такую информацию, что мы диву даемся, как он ее получает.
— А может быть, его снабжает информацией Бардизи? Очень уж много он обо мне знает. Без знаний не организуешь наблюдения. Обратите внимание — нашли новую квартиру, а ее уже кто-то засветил. Кто? Только контрразведчик, который обслуживает советских специалистов, располагает о нас информацией и продает ее нашим врагам.
— Очевидно, ты прав, — согласился шеф. — Доложим Шеину, он примет меры через нашего друга Амера. Главнокомандующий не позволит, чтобы империалистические агенты вертелись у нас под ногами! — закончил с пафосом Визгун. — Тебя мы сейчас надежно упрячем, пока не рассосется все вокруг. Будешь летать на войну — нас просили лично Насер и Амер выступить на защиту йеменской революции, иначе реакционные королевские режимы Саудовской Аравии и Иордании задушат революцию в Йемене. Для первого боевого рейда мы с военным атташе и советником-посланником отбирали экипажи. Тебя включили в экипаж полковника Жарова. Он поведет эскадрилью наших бомбардировщиков. Сейчас я отвезу тебя в гостиницу, где проживают летчики. Там и будешь пока жить. В город нос не высовывай! Замри! Из Асуана ты, видно, ушел чистым. Пусть думают, что ты здесь не появлялся. Если тебя не обнаружит Бардизи — он, сволочь, слоняется «по делам службы» в гостинице, появляется на нашей вилле, где отдыхают специалисты. В общем, пока замри и воюй. Для тебя это будет разрядка.
Жаров мне понравился: высокий, мужественный, как все летчики. Молодой, но уже полковник. Воевал во Вьетнаме, там и звание ему присвоили. Меня он стал звать не по имени или фамилии, а как-то по-одесски: братишка.
— Твоя задача, братишка, будет заключаться в том, чтобы скрыть наше присутствие в воздухе. Самолеты наши, советские, опознавательные знаки египетские, экипажи, как ты сам понимаешь, рязанские, — засмеялся полковник. — Так что летать будут рязанские арабы. Будешь держать связь по-английски — на командном пункте тоже рязанские арабы, но с английским. И что бы ни случилось, забудь, что ты русский, иначе такой будет международный хипиш, что нам с тобой места мало будет в России.
В два часа ночи экипажи были уже на летном поле. Задачу знали только командиры, остальным — не полагалось. Все увидим там, где будет наша цель. Именно туда мы все повезем по двадцать четыре тонны бомб в люках и под крыльями, но до Асуана пока полетим налегке. Потом мы превратимся в раскаленную сковородку. Попадет снаряд — куда ручки, куда ножки, куда кишочки, а «яйца на телеграфный столб», вспомнил я анекдот военных лет. Но это будет после Асуана — там склады бомб и торпед.
