— Вот это да! — изумленно протянул Цимус. — Выходит, он за нас уже получил? Видал, Васька?!
— Черта с два я ему разгружать буду! — Локатор мрачно сплюнул. — Литр «черта» пускай ставит!
— «Черт» будет, обещаю, — деловито проговорил Дурмашина и поднялся. — Пока там Голуба заготовителя обдирает, быстренько отцепляем прицеп, подаем его к сараю и весь товар кидаем туды через крышу. Там дыра в крыше есть, я знаю.
Когда заготовитель Илья Хромой в сопровождении заведующего вышел из конторки, он увидел свой прицеп уже пустым.
— Смотри-ка! — удивился заготовитель. — Уже управились! Ну, спасибо.
— За эдакую работу и на лапу можно бросить, — подсказал Васька. — Спасибо — много, а два рубля хватит.
Поколебавшись мгновение, заготовитель достал из ватных своих штанов потрепанный кошелек, протянул Дурмашине два рубля.
— Хороший человек! — с чувством проговорил Цимус, когда трактор, гремя пустым прицепом, выкатился со двора базы.
— Говорят, вина в рот не берет, — Дурмашина сочувствующе посмотрел вслед заготовителю, — а ведь здоровый на вид мужик.
Римма Белая отправилась в банк.
«Волки» во главе с Дурмашиной сидели в сарае на полу возле кучи веников и метел. Работой занимались несложной: из одного веника делали два, из двух метел — три. Заведующий от ненужных любопытных глаз закрыл ворота сарая на ключ, и теперь в сарае было темновато, свет пробивался лишь из слухового окна да из дыры в крыше. «Волки», раззадоренные бутылкой «черта», которым угостил их Голуба, работали споро, с огоньком. Петька Убогий лезвием безопасной бритвы разрезал бечевку, стягивающую прутья веника, и бросал веник Дурмашине. Васька энергично раздирал веник пополам и отбрасывал дальше. Локатор с Цимусом сноровисто затягивали похудевшие «дары леса» кусками шпагата, которые успевал нарезать от мотка все тот же Убогий.
— Что там ни говори, а наш Лука Петрович голова! — подал голос Цимус. — Из ничего деньги делает.
«Римма Белая пришла из банка! Деньги принесла!» Новость эта свежим ветерком пролетела над базой, начисто лишив «волков» последних моральных и физических сил продолжать работу. Не помогла и очередная бутылка «черта», которой Лука Петрович надеялся подкрепить силы своих питомцев. Вслед за Дурмашиной «волки» вылезли из сарая через дыру в крыше и притихли в «зале». В эти минуты всех их роднила единая мысль: «Даст Римма им деньги сегодня или не даст?»
Деловая жизнь на базе сворачивалась. Бухгалтеры и лаборанты Заготконторы высыпали на крыльцо, оживленно переговаривались, смеялись. Антоныч с бригадой шустрил на эстакаде, стараясь поскорее выгрузить последний вагон, тракторист Володя сдавал задним ходом «Беларусь» под навес. Возле конюшни конюх Женя распрягал Соловья, лягая его под живот коленкой и бормоча: «Играй, дьявол!» И лишь дед Саша не поддавался всеобщему предпраздничному настроению. Деловито выстукивал ящики молотком, отрывал сломанные рейки, прибивал новые, чвыкал ножовкой, выравнивая торцы.
— Кончай стучать, дед Саша! Получка! — бодро прокричал конюх Женя, стаскивая с шеи Соловья хомут, и озабоченно добавил: — Ваську бы Дурмашину не прозевать. Должон он мне.
— «Должон», — Васька, прикорнувший в углу «залы» на ящиках, раздраженно фыркнул: — Тьфу, сеноед беззубый! Альтернатива ходячая! И поворачивается язык из-за полтинника.
В Заготконторе был широко известен строжайший приказ директора Римме: «Выдавать деньги только после пяти часов». Но уже спустя полчаса после возвращения Риммы из банка, Иван Александрович отъехал от конторы на «газике» в неизвестном направлении.
— Иван Александрович получил, — проговорил Цимус, чутко прислушиваясь к затихающему урчанию «газика». — Лука Петрович ему огурчиков в бочке ловил, значит «вино» пить будет.
— А может, «Плиску», откуда тебе знать? — вяло возразил Локатор.
— «Плиску» огурцами Иван Александрович никогда не закусывает, — Цимус убежденно шмыгнул носом. — «Плиску» он — в сезон яблочком, а зимой «Каракумом».
— Римме надо бы «Каракума» купить на всякий случай, — предложил Петька.
— Перетопчется! — буркнул Васька. — Вконец зажралась!
К моменту открытия кассы в коридоре и на крыльце конторы толпились уже многие Васькины кредиторы. Конюх Женя поджидал Ваську возле самого окошка кассы. По другую сторону жались два других настырных Васькиных кредитора, которым Дурмашина был что-то должен с незапамятных времен. Самую удобную позицию для ожидания Васьки выбрал завбазой Голуба. Он сидел в комнатушке делопроизводителя, посматривал зорко в приоткрытую дверь маленькими припухшими глазками. Остальные поджидали Ваську у крыльца.
Дурмашина появился возле кассы с небольшим опозданием. Он был уже слегка навеселе, но поступь его была твердой. Васька держал руки в карманах плаща и расплывался в улыбке.
— Запоздал-то че, Василий? — конюх Женя бережно поддержал Дурмашину под локоть. — Ну ниче, Васька, ниче…
— Само собой «ниче», альтернатива ходячая! — Васька выдернул локоть из рук конюха, навалился на подоконник кассы, проговорил громко:
— Штатный плотник Заготконторы Василий Яковлевич Кузьмин. Прошу зарплату.
