Римма мельком глянула на Дурмашину, покусала зубками яркие губы и вдруг с ненавистью швырнула денежную ведомость Ваське в лицо. Дурмашина неожиданно ловко поймал ведомость, повернулся к Римме спиной, стал вслух разбираться в графах:
— Так… подоходный — само собой! Так… алименты пятьдесят процентов, — Васька поморщился. — Автобусный штрафик… А это что? Какой такой штраф железнодорожный? Я по железной дороге уже год не ездил. — Васька оторвался от ведомости, строго оглядел окружающих его кредиторов: — Кто из вас на меня эту пятерку спихнул?.. Ну ладно! Дознаюсь, одной бутылкой не отделаетесь.
Наконец Дурмашина дошел до последней графы и четко, раздельно прочитал:
— Причитается получить плотнику В. Я. Кузьмину ноль-ноль рублей сорок семь копеек!
— Как сорок семь копеек! — ахнул конюх Женя. — Ведь ты мне пятьдесят должон!
— «Должон», — согласился Васька. — Вот и Римме Анатольевне я «должон» сто рублей, Луке Петровичу «должон» за сотню, вытрезвителю сто двадцать пять рублей еще «должон», Нинке — бабе бывшей — за четыре года «должон», тебе, Володя, трояк «должон», тебе, Черный… Кому я еще «должон»?
На заготконторском складе комбикормов царствовала Анастасия Осиповна, женщина дородная, властная и, по слухам, самая богатая во всем райпотребсоюзе. Жила Анастасия Осиповна в собственном пятистенном доме, который ломился от ковров и полированной мебели. Страстью Анастасии Осиповны был хрусталь. Где и когда подцепила она эту необычную для работников потребсоюза страсть, Анастасия Осиповна и сама толком не знала. Хрустальными вазами, чашами, блюдами, пепельницами были заставлены в ее доме все тумбочки, серванты, книжные и даже платяные шкафы. Любимым занятием Анастасии Осиповны было протирать свои сокровища мягким льняным полотенцем, рассматривать их на свет и, легонько стукнув карандашиком, слушать чистый, мелодичный звон. Не трудно догадаться, что в Заготконторе Анастасию Осиповну величали Анастасией Хрустальной. Красивое это слово Анастасия Осиповна почему-то не любила, и горе было всякому, от кого она его слышала. Заведующая складом не только была остра на язык, но и запросто могла применить к обидчику грубую физическую силу, которой в ее руках было немало. К мнению Анастасии Хрустальной прислушивался завбазой Лука Петрович, и даже директор Заготконторы Иван Александрович побаивался ее язычка. Как-то раз начинающий заготовитель из глухой районной деревушки приехал в Заготконтору и, нарвавшись на саму Анастасию Осиповну, спросил по простоте душевной: «Где тута Настю Хрустальную найти, комбикорма получить?» С тех пор поросенок начинающего заготовителя и прочая живность его двора не ведали вкуса комбикормов. Заготовитель заходился в устных и письменных жалобах, но комбикорма будто бы перестали существовать на белом свете. Наконец опытный коллега посоветовал заготовителю явиться к Анастасии Осиповне с повинной, прихватив в подарок «какую-нибудь стеклянную посудину покрасивше». Заготовитель внял мудрому совету, и комбикорма, хоть и не часто, вновь стали, появляться на его дворе.
Пятистенный дом Анастасии Осиповны хотя и был полной хрустальной чашей, в нем не хватало главного: хозяина. Три мужа, которых она сменила, не принесли ей счастья. Были они слабы и душой, и телом, тихо непрерывно пили, и Анастасия Осиповна рассталась с ними без сожаления. Последний оставил ей на воспитание семилетнюю дочь, которую и растила Анастасия Осиповна с помощью двоюродной своей тетки. Тетка эта жила в ее доме, вела хозяйство, старалась ублажать каждый взгляд племянницы.
В последнее время, истосковавшись одна в жарких перинах, Анастасия Осиповна все чаще и чаще посматривала на Дурмашину. Прикидывала: если отмыть Ваську в бане, постричь по моде, прилично одеть, то будет не стыдно и на людях с ним показаться. А что пьет… так не тот пьяница, кто пьет, а тот, кто бросить пить не мечтает. Более того, Анастасия Осиповна была твердо уверена, что сумеет ограничить Васькину тягу к спиртному. Она улавливала в его характере настоящую мужскую твердость, которой так не хватало мягкотелым ее муженькам. Конечно же, Анастасия Осиповна не была столь наивна, чтобы вводить Дурмашину в права законного владельца годами нажитого добра. Здесь у нее был свой план…
Так заготконторский «волк» Васька Дурмашина, сам того не подозревая, попал под пристальное внимание заведующей комбикормовым складом Анастасии Хрустальной.
В тот час, когда, выйдя из вытрезвителя, явился Дурмашина на склад затаривать комбикорма, Анастасия Осиповна решила, что настала подходящая минута прощупать Васькины к себе чувства.
— Небось опохмелиться хочешь? — спросила она Дурмашину и вдруг почувствовала, что волнуется.
— Не… — протянул Васька, — я уже опохмелился. Давече заначка была. А вот выпить бы не мешало.
— Так и быть, налью тебе стаканчик, — подмигнула Анастасия Осиповна и кивнула на дверь: — Закрой на ключ, не ровен час кто заглянет.
Васька проворно щелкнул замком, принял из рук Анастасии Осиповны наполненный до краев стакан, пробормотал удивленно: «Альтернатива…»
