Какой это все-таки благодатный край — юг! Сама природа, кажется, не может терпеть здесь людей слабых телом и духом. Гордые суровые горы в белых папахах невольно заставляют человека выпрямиться, стать выше ростом. Бескрайнее могучее море, уходящее в небо, заставляет дышать глубже, свободнее, смелее, а поэтическая голубоватая дымка на горизонте смягчает самую огрубелую и злую душу.
Анатолию Ипполитовичу море нравилось только тихим, искрящимся слегка на солнце. Менее нравилось море ночное, черное, серебрящееся под луной. Когда же море начинало дышать свежим соленым ветром и покрываться белыми пенистыми барашками, Анатолий Ипполитович мрачнел и отворачивался от него. Пенистый прибой напоминал ему пивную кружку и ненавистную ухмыляющуюся рожу…
Витька очень радовался морю, и ничто иное его, казалось, не интересовало. Нацепив ласты и маску, целыми днями кувыркался он в зеленых волнах, охотился на медуз, крабов, нырял с волнорезов. Лежа под тентом на жестком дощатом топчане рядом с похрапывающей Анной Михайловной, Анатолий Ипполитович наблюдал за сыном с какой-то тоскливой грустью. С того памятного вечера, когда Витька взвалил груз вины за малодушие папы на свои детские плечи, Анатолию Ипполитовичу не стало легче. Одно лишь утешало его: Витька ни о чем не догадывается, он вновь с ним. Витька стал спокойнее, увереннее, словно бы повзрослел. Анатолий Ипполитович не сомневался: случись вновь нечто подобное, сын не задумываясь встанет на его защиту. Ну, а сам он? Пошел ли ему, взрослому человеку, отцу, мужу, на пользу урок, преподанный жизнью? Сможет ли теперь постоять он за себя хотя бы, не за других, перед хамством, наглостью, грубой физической силой? Анатолию Ипполитовичу казалось, что он смог бы. Ворочаясь на горячих досках, Анатолий Ипполитович слушал рокот прибоя, в который вплеталось легкое клокотанье Анны Михайловны, и, совсем как мальчишка, думал: «Эх, подвернись мне сейчас что-нибудь такое… И чтобы Витька обязательно был рядом. На медведя бы пошел с голыми руками…»
Когда человек очень ждет приключений и даже ищет их, чтобы испытать себя в критической ситуации, жизнь, как правило, такой случай ему предоставляет. Анатолия Ипполитовича она, по крайней мере, в этом не обошла. Целую детективную историю предоставила, не поскупилась.
На автобусную экскурсию в горы Анатолий Ипполитович с Анной Михайловной решились только ради Витьки. В конце концов, нельзя же мальчишке утыкать все свои интересы в один приморский пляж. А горы, а знаменитые карстовые пещеры, легендарное высокогорное озеро дивной красоты? Все это необходимо видеть воочию, а не только в кино или по телевизору. Правда, сам Анатолий Ипполитович не только не был охоч до автомобильных экскурсий, но даже побаивался их. Вернее, не побаивался, а просто тяжело переносил автомобильную качку.
Тот, кто знаком с «морской болезнью», смог бы понять Анатолия Ипполитовича. Как ни настраивался он на эту поездку, через час уже пожалел, что согласился на нее. Водитель экскурсионного автобуса — худой, лысый, с усмешливым взглядом — старался, наверное, дать почувствовать своим пассажирам всю прелесть быстрой езды по краю обрывов, ущелий, пропастей, от которых колеса автомобиля отделяли лишь несколько сантиметров да невысокий каменный борт. Автобус мчался по горной извилистой дороге, кренясь на поворотах так, что у Анатолия Ипполитовича останавливалось сердце, а к горлу подкатывала тошнота. Стараясь не привлекать внимание Витьки и Анны Михайловны, Анатолий Ипполитович соорудил из газеты некое подобие кулька, отвернулся к окну, прикрыл рот ладонью и изготовился…
Возвращались они с экскурсии вечером. Темнело, только что прошел дождь, дорога стала мокрой, скользкой, и, вконец измотанный «морской болезнью», Анатолий Ипполитович втайне надеялся, что автобус хоть теперь-то сбавит скорость. Но они продолжали лететь, словно за ними гнались преследователи. С крутых разворотов ныряли в черные провалы тоннелей, и водитель одновременно со светом фар врубал на полную мощность радиоприемник. Эффект получался необыкновенный. Анатолия Ипполитовича неожиданная громкая музыка в темноте била по голове, как тяжелая мокрая тряпка.
— Друзья, споем: «Жил-был у бабушки серенький козлик…» — подзуживал в микрофон подзахмелевший седой экскурсовод. — Начали, друзья: «Жил-был у бабушки серенький козлик…»
— Серенький козлик… — нервно поддержали экскурсовода несколько голосов.
— Женщине плохо! Остановите автобус! — раздалось с задних сидений.
— Человеку плохо, остановите!
Автобус остановился. Анатолий Ипполитович мужественно помог подтащить женщину к распахнутой двери, хотя чувствовал себя, наверное, не лучше ее.
— Не тяните время, — проговорил водитель, — у меня график ломается. Буду нагонять.
Все заторопились, женщину очень быстро привели в чувство. Автобус вновь резво взял старт, Анатолий Ипполитович остался стоять рядом с водителем. И вдруг…
