Впереди на обочине стояла черная легковая машина, рядом с ней несколько человек. Высокий человек (Анатолию Ипполитовичу показалось, что на рукаве его красная повязка) вышел на проезжую часть дороги и взмахнул коротким черно-белым инспекторским жезлом, требовательно указав им место рядом с легковой машиной. Водитель сбросил скорость, автобус остановился, и Анатолий Ипполитович облегченно вздохнул, радуясь минутной передышке. Не спрашивая разрешения у водителя, он толкнул дверь, и в тот же миг его отбросил назад резкий угрожающий голос:
— Назад! Не двигаться! Всем сидеть на местах! Стреляю без предупреждения!
Прямо перед своим носом увидел Анатолий Ипполитович ствол пистолета. В первое мгновение он даже не испугался, ему показалось, что это чья-то неуместная шутка, розыгрыш. Он оглянулся, посмотрел на водителя, перевел взгляд на Витьку, на жену, увидел еще чьи-то испуганные глаза, и по спине у него пробежал холодок.
— Достать деньги и драгоценности! Кто утаит — пуля в лоб! Эй ты, мурло в шляпе, а ну ближе!
— Вы мне? — пролепетал Анатолий Ипполитович. — Мне?
Грабитель, лицо которого прикрывал светлый шарф, не ответил. Ткнул пистолетом в живот Анатолию Ипполитовичу, сорвал с его головы соломенную шляпу и прорычал, обращаясь к пассажирам:
— Деньги и драгоценности в шляпу! Быстро!
Анатолий Ипполитович почувствовал, как сильная рука ухватила его за ворот рубашки, рванула, развернула, вложила шляпу в руки и толкнула вперед.
— А ну за оброком! Двигай! — рявкнул бандит и пинком ноги швырнул Анатолия Ипполитовича в проход между креслами. — Деньги в шляпу! Ну!
С трудом удерживая шляпу в ослабевших руках, Анатолий Ипполитович покорно двинулся по салону. Со всех сторон в его шляпу сыпались денежные купюры, летели кошельки и кольца.
— Быстрее! Быстрее! — рычал бандит, прикрывая пистолет ладонью, когда мимо проносились редкие машины.
Анатолий Ипполитович плохо понимал, что происходит вокруг него. Но одно ощущал отчетливо и ярко: на него смотрит Витька, сын. Смотрит на своего папу, который безропотно собирает «оброк» для грабителей. Что же это такое?! Как же это?! А если сейчас ему вложат в руку вот этот пистолет и прикажут стрелять? Найдет ли он в себе силы и мужество отказаться? Ведь ни сейчас, ни тогда, когда ему плевали в лицо пивом хулиганы, он не проявлял ни малейшей попытки к сопротивлению. Так неужели он, не совершивший в жизни ни одного предосудительного поступка, никому не сделавший зла, легко может стать преступником? Понемногу Анатолий Ипполитович приходил в себя, и в груди его начинало мельтешить и дрыгаться нечто похожее на протест. Он даже позволил себе скосить глаз и посмотреть на второго бандита, стоящего возле кабины водителя снаружи. Бандит этот держал пистолет под полой короткого светлого плаща и что-то зло говорил водителю.
Неожиданно легковая машина грабителей, стоящая впереди автобуса, дернулась, и раздалось три коротких гудка. Бандит прыжком подскочил к Анатолию Ипполитовичу, вырвал из его рук шляпу, наполненную деньгами и драгоценностями, и, повернувшись к водителю автобуса, приказал:
— Тридцать минут с места не двигаться! В случае чего под землей найдем! Понятно?!
Шофер не ответил, и тогда бандит, повернувшись к пассажирам, навел пистолет прямо в лицо Анатолия Ипполитовича и повторил, дико сверкая глазами:
— Понятно, фрайера?!
И в отчетливой тишине одиноко продребезжал срывающийся голосок Анатолия Ипполитовича:
— По-понятно!
Грабители стремительно бросились к своей машине, хлопнули дверцы, и машина рванулась вперед, обдав автобус градом щебня, вылетевшего из-под визжащих колес.
В салоне автобуса никто не двигался с места и продолжала висеть звенящая тягостная тишина. Анатолий Ипполитович сидел раздавленный, страшась поднять глаза на Витьку, на Анну Михайловну, понимая, что теперь ему уже ничем и никогда не оправдаться перед ними.
— Все вон из автобуса!
От этого неожиданного крика Анатолий Ипполитович вздрогнул и поднял голову. Водитель автобуса сорвался с места и, подталкивая пассажиров к выходу, возбужденно кричал:
— Быстро, быстро выходите! Освобождайте автобус! Они от меня далеко не уйдут!
Пассажиры, галдя и толкаясь, вываливались из автобуса. Анатолий Ипполитович продолжал сидеть в кресле не шевелясь. Сердце его замирало и останавливалось, как когда-то в детстве, когда стоял он на скользкой трехметровой вышке и никак не мог решиться на прыжок в воду.
— Толя, выходи! — услышал он голос Анны Михайловны. — Иди сюда, Толя!
— Дядя, чего сидишь! — гаркнул водитель. — Вытряхивайся, живо!
— Я не выйду, я с тобой, — тихо проговорил Анатолий Ипполитович и почувствовал, что ноги его словно бы отделились от скользких досок и он полетел вниз. И, понимая, что возврата назад уже быть не может, Анатолий Ипполитович с отчаянной решимостью вскочил с кресла, крикнул:
— Заводи, дорогой! Вперед! Давай! От нас не уйдут!
