Вика поднялась молча и, надув губки, направилась к реке.
— Значит, у вас ко мне дело? — спросил я насмешливо.
— Дело.
— А я думал, что меня за красивые глаза коньяком с икрой угощают. Короче: что надо?
Байрамов не спеша налил себе еще стопку коньяка, выпил, аккуратно заткнул горлышко бутылки пробкой. Испытующе посмотрел на меня холодными кошачьими глазами и, то ли одобрительно, то ли осуждающе, проговорил:
— Вы недоверчивы. Повторяю: я бригадир строительно-ремонтной бригады, моя фотография висит на городской доске Почета. Если желаете, можете убедиться в этом в любое время. Я хочу предложить вам работу в своей бригаде. Водолазом.
— Водолазом?! — невольно воскликнул я, пораженный. — Но откуда вы знаете, что я водолаз, и вообще… Как нашли меня? Я только из армии, ни с кем в городе не встречался…
Байрамов понимающе усмехнулся.
— Узнал о вас в военкомате. Ведь вы встали на воинский учет?
— Да, встал, позавчера.
— Я давно подыскиваю человека с правами водолаза. У нас в бригаде имеется водолазная станция, а специалиста нет. Вернее, они есть, но не дипломированные. А водолазам без соответствующих документов работать под водой строго запрещено. Вот, наконец, в военкомате порекомендовали вас.
— А…
— Узнал, где вы работали до армии, пошел на стройку и вон на том кране, — Байрамов вытянул руку по направлению к стройплощадке на противоположном берегу реки, на которой медленно ворочал стрелой башенный кран, — на том кране женщина порекомендовала мне искать вас здесь, на пляже.
— Валька Голубева?
— Да, кажется, Голубева. Сказала, что если вы вернулись из армии и не женаты, то валяетесь сейчас на пляже, любуетесь на молодух. И что на груди у вас выколот огромный орел. По этому орлу я и нашел вас…
— Вот паразитка… — пробормотал я, слегка смущенный. — Больше она ничего не говорила?
— Сказала, что если вы еще не женаты, то скоро припретесь к ней. Но я не решился ждать и, как видите, легко отыскал вас. У бригады сейчас много работы, и водолаз нужен позарез. Прошу выслушать мои условия, надеюсь, они удовлетворят вас…
Байрамов говорил и говорил, но я уже плохо слушал его. Этот человек с руками плотника и пузом лектора-пенсионера уже не интересовал меня. Даже раздражал своим выканьем. Нужен мне его водолаз за восемьдесят рублей. А Валька, паразитка, какова! «На молодух любуется»! Потаскала бы три года армейскую лямку, небось сама заржала бы. А может, и впрямь завалиться сегодня к Вальке?
— Так вы согласны? — спросил Байрамов.
— Нет, дорогой, не согласный я. На электросварщика, наверное, подамся. После армии, сам понимаешь, подзаработать надо, прибарахлиться малость. Водолаз не подойдет.
— Но я же объяснял вам: зарабатывать вы будете не хуже сварщика, даже лучше. Много лучше. К зиме обещаю вам хотя и не благоустроенную, но отдельную квартиру.
— Квартиру? — я опешил.
— Вы не слушаете меня, — Байрамов укоризненно покачал головой. — Триста рублей в месяц вас устроят?
— Триста рублей?!
— Да. Потом станете получать больше. Но в бригаде нашей строжайшая дисциплина. Никаких выпивок в рабочее и даже послерабочее время, кроме праздников, мы не допускаем. Это требование вы принимаете?
— Принимаю. Но триста рублей. За что такие деньги? — я вновь насторожился.
— Не беспокойтесь, все в пределах закона. За счет уплотнения и удлинения рабочего дня, за счет взаимозаменяемости и прочего.
— И все же. К примеру?
— Ну, к примеру, на трехцилиндровой помпе вы будете стоять один, а ваш напарник в этой время займется другой работой. Судя по вашей комплекции, вы осилите водолазную помпу и один.
— Смогу, конечно… Но я водолаз, а не качальщик.
— В нашей бригаде слово бригадира, то есть мое, закон. Вы будете выполнять любую работу, на которую вас поставят. Вплоть до ремонта колхозных навозосборников и частных туалетов. Подумайте еще раз и ответьте твердо: согласны вы на эти условия или нет.
— Нужники чистить?
— Да.
— Триста рублей в месяц?
— И больше.
— Осенью отдельная квартира?
— Да.
— Согласен.
— Какими еще специальностями владеете, кроме водолаза?
— Взрывное дело знаю, каменщиком могу, с бетонными работами знаком, с плотницкими. Как говорится: на все руки от скуки.
— Хорошо. Комсомолец?
Вот об этом Байрамову спрашивать не следовало. Сам не знаю почему, но больно уж я не люблю, когда такие вот деляги (в том, что Байрамов деляга, у меня сомнений не было) моей партийной принадлежностью интересуются.
— Вот что, гражданин хороший, — проговорил я сдержанно, — если ты комсомольцев на трудовой подвиг ищешь, то адресом ошибся. Иди-ка ты со своей бригадой и нужниками… — и я послал Байрамова так далеко и сочно, как после армии никого еще не посылал.
— Значит, не комсомолец, — ровным голосом подытожил Байрамов, словно не слыша моих ругательных слов. — У меня к вам будет еще одно требование или, если хотите, просьба: во всех случаях обращаться ко мне на «вы». Не возражаете?
