Я не возражал. Чего тут возражать… По всему видно, бригадир мой будущий умеет подминать под себя людей. Несколько минут поговорил с ним, а уже чувствую себя как муха из нужника, которую паутиной окутали. Ну да еще посмотрим, кто кого. Мы тоже щи разными ложками хлебали. Прибарахлюсь маленько, приоденусь, а там плевать я хотел на тебя.
— Значит, Андрей, договорились. Беру вас в бригаду с двухнедельным испытательным сроком. А это… — Байрамов вытащил из заднего кармана брюк кошелек и, раскрыв его, отсчитал несколько двадцатипятирублевых бумажек, — это вам в счет аванса. Сто рублей.
Я дернулся было возразить, но Байрамов остановил меня усмешкой:
— Расписки не надо. И в бригаду неволить вас не стану. Не пожелаете работать со мной, вернете деньги, когда разбогатеете. Мой адрес можно узнать в отделе кадров РСУ. Если не передумаете, приходите туда же, в РСУ, в понедельник к восьми часам. Вика! — крикнул Байрамов, поднимаясь. — Иди к нам!
Девушка, бродившая по берегу неподалеку, подлетела к отцу и бросилась на песок рядом со мной.
— Вика, я ухожу, соберешь все. А может быть, еще проголодаетесь. И холодает. По холодку по рюмочке, может быть, и пропустите? А, Андрей? — Байрамов впервые за весь разговор улыбнулся, обнажив сахарные, как белки глаз, зубы.
— По холодку, может быть, и пропустим, — согласился я без улыбки.
— Ну вот и хорошо, — Байрамов махнул рукой и, повернувшись, грузно зашагал по тропинке вдоль берега в сторону моста. Едва он скрылся из вида, я повернулся к новой своей знакомой, спросил:
— Замужем?
— Была.
— Где работаешь?
— Я живу в Ленинграде.
— В отпуске?
— Гощу у папы.
— Хорошее это дело, гостить у папы, — проговорил я, доставая из кустов сапоги и солдатское свое «ХБ». — Пардон, мадам, портянки не первой свежести.
— Может быть, перекусите, Андрей? — предложила Вика, и в голосе ее я не без удовольствия уловил почтительность к себе и даже некоторую заискивающую робость.
— Благодарствую, сыт. Рад был познакомиться с вами, позвольте откланяться.
— Я подвезу вас, Андрей. Не возражаете?
— Подвезешь?
— Да, вон моя машина.
Я посмотрел туда, куда указывала глазами Вика, и увидел на обочине дороги черную «Волгу». Не выразив на лице и тени удивления, словно не привыкать мне было ездить на черной «Волге», я согласился:
— Можно.
Удивительные выкрутасы преподносит порой жизнь. Всего полчаса назад крутила она мне одно кино, теперь вот другое. В черной «Волге» на шкуре какого-то рыжего зверя сижу, в кармане моем ассигнации похрустывают, а сбоку на меня аппетитная загорелая пухляночка посматривает очень даже благожелательно. В ногах сумка с деликатесами стоит, с коньячком… Кажись, радоваться бы да радоваться демобилизованному солдату, но… Слишком жесткую жизненную школу я прошел и хорошо знал: просто так манна с небес не падает, за все придется платить. За коньячок, за икру красную и даже за эти вот зеленоватые, как у отца, глаза, смотрящие на меня (готов поклясться) с искренней симпатией. Но какова будет эта цена? Может быть, предпочесть красной икре кабачковую?
— Куда поедем? — спросила Вика, включая мотор, и, переходя на «ты», добавила: — Достань сигареты, Андрей. Вон, в «бардачке», и зажигалку.
Я вытащил из пачки длинную сигарету с золоченым ободком, вставил ее в розовые ненакрашенные губы женщины, чиркнул зажигалкой.
— Благодарю, — Вика легко и ласково тронула мою руку своей маленькой ладошкой, пыхнула сигаретным дымком. — Так куда же, Андрюша?
Признаюсь, я уже было собрался сказать: «А, давай, подруга, махнем куда подальше, где побезлюднее», но закоренелая привычка не спешить с ответом сработала и теперь. В ветровое стекло «Волги» я отчетливо видел противоположный берег реки, где над стройплощадкой медленно ворочал стрелой башенный кран. Казалось, я различаю в застекленной кабине крана полное безбровое лицо Валентины с подсиненными глазами. Сколько раз просил ее не дурить, не синить глаза. Так нет, все ей хочется помоложе выглядеть, покрасивее…
— Знаешь что, Вика, — проговорил я, — коль снизошла на меня такая нежданная благодать, — я похлопал себя ладонью по карману с деньгами, потом погладил хромированный щиток приборов «Волги», — предлагаю так сделать: сейчас едем в универмаг, и ты поможешь мне прибарахлиться. Брючишки купить, рубашку, ботинки. А потом двинем вон на ту стройку. Там бригада моя доармейская героические трудовые дела вершит. Угостим ее коньячком «Баку», а?
— Хочешь встретиться со своими друзьями?
— Хочу приятелям пыль в глаза дунуть. С детства имею за собой эту слабость.
— Поехали, — согласилась Вика.
Смена у бывшей моей бригады уже заканчивалась, когда «Волга» наша в стройзону въехала и возле самого Валькиного крана остановилась. Поначалу меня признать никто не мог. Вика в очках зеркальных за рулем сидит, а я из машины поднялся — в брючишках новых, в распашоночке голубой, загорело-бронзовый весь — и перво-наперво Вальке Голубевой, из кабины выглядывающей, ручкой «привет» сделал. Потом дяде Феде бетономешальщику кричу:
— Здорово, дядя Федя!
