К середине 1782 года Месмер, похоже, осознал, что зашел в тупик. Пять лет он работал над тем, чтобы научные общества признали его открытие, которое он затем очень выгодно продал бы французскому правительству, чтобы иметь право применять свой метод и обучать ему в муниципальной больнице. Однако в то время он находился дальше чем когда бы то ни было от своей цели. В июле 1782 года он на некоторое время уехал отдохнуть на воды - оздоровительный курорт на территории современной Бельгии - со своими преданными друзьями Бергассе и Корнманном. Согласно Бергассе, Месмер получил письмо, где сообщалось. что Д'Эслон, претендовавший на его место, открыл свою практику животного магнетизма.33 Месмер пребывал в смятении и ярости на «предателя» и строил в воображении картины своего разорения. Он был абсолютно уверен, что, украв его секрет, Д'Эслон переманит и его клиентов. Тогда юрист Бергассе и финансист Корнманн предложили следующий выход из положения: они организуют подписку желающих купить открытие Месмера с целью собрать большую сумму денег. Подписчикам предоставлялись права на «секрет» Месмера, планировалось организовать особое общество, задачей которого стало бы обучение студентов и распространение учения Месмера.
Этот проект возымел огромный успех. Несмотря на огромные суммы денег, которые требовали с подписчиков, последние все-таки были найдены. Среди них оказались наиболее знаменитые имена Парижа и двора, имена представителей наиболее древних аристократических фамилий, таких как Ноайе, Монтескье и даже сам Маркиз де Лафайет, равно как и выдающиеся судьи, адвокаты и врачи.
Окружной Бальи2* (Bailli des Barres) Мальтийского ордена должен был представить магнетизм Рыцарям на острове.34 Однако между Месмером и его последователями нарастали противоречия. Бергассе позднее опубликовал подтвержденный документами отчет о напряженных переговорах с подписчиками в 1783-1784 годах, в котором, если верить всем подробностям, Месмер представлен исключительно эгоистичным, подозрительным человеком, мрачным, жадным и иногда даже бесчестным.
Как бы там ни было, общество (названное Societé de l'Harmome - Общество Гармонии) - нечто среднее между коммерческим предприятием, частной школой и масонской ложей - все же было основано и процветало. Его филиалы были открыты во многих городах и городках Франции. Все это принесло Месмеру огромную прибыль, не считая его доходов от практики. Общество также опубликовало резюме, в котором излагались основополагающие положения доктрины Месмера.35 Создание общества превратило учение о животном магнетизме из секрета одного человека в общее знание, разделяемое группой энтузиастов. Несомненно, деспотизм Месмера часто становился причиной негодования со стороны его последователей, однако животный магнетизм получил во Франции признание и довольно быстро распространялся. Внимание общественных кругов, которое прежде было приковано к войне американцев за независимость и подписанию мирного договора с Англией, теперь всецело переключилось на Месмера.
1784 год для Месмера был столь же судьбоносным, как и 1776 год для Гасснера: в этом году он достиг пика своего успеха, известности, и за всем этим последовал крах.
В марте 1784 года, в результате ажиотажа вокруг имени Месмера, король назначил комиссию по расследованию, состоявшую из членов Академии Наук и Медицинской Академии, и еще одну - из членов Королевского Общества. В состав этих комиссий входили наиболее известные ученые того времени: астроном Байн, химик Лавуазье, физик Гиллотен, а также американский посол во Франции Бенджамин Франклин. Программа экспериментов была разработана Лавуазье и представляла собой образец практического применения экспериментального метода.36 Вопрос, который предстояло выяснить, заключался не в том, может ли Месмер исцелять больных, а в том, подлинно ли его утверждение, что он открыл доселе неизвестные физические флюиды. Комиссия сделала заключение, что не обнаружила никакого подтверждения существованию «магнетических флюидов». Возможность исцеляющего воздействия при этом не отрицалась, но ее приписывали человеческому «воображению»37. Королю был отправлен дополнительный секретный отчет, в котором говорилось об опасности эротического влечения магнетизируемой пациентки к своему магнетизеру.38 Один из членов комиссии Жуссо разошелся во мнениях со своими коллегами, полагая, что у этого явления, безусловно, должна быть какая-то неизвестная науке движущая сила, возможно, «животная теплота».39 Месмер был вне себя от возмущения, так как члены комиссий обратились не к нему, а к «предателю» Д'Эслону. Позднее, однако, это обстоятельство сыграло Месмеру на руку: когда Министерство Общественного Благосостояния, на основании отчета комиссии, постановило запретить практику животного магнетизма, Бергассе удалось добиться от Парламента - высший юридической инстанции - отмены запрета на основании технической стороны дела: отчет комиссии касался практики Д'Эслона, а не Месмера.
