Отсутствие других областей работы, других возможностей заработать на пропитание придавало особое значение правительственной службе. Редко кому удавалось стать адвокатом или врачом, но даже тогда это не означало еще успеха. Промышленности почти не существовало. Торговля была в основном в руках определенных наследственных групп, которые проявляли особые способности к ней и помогали друг другу. Новое образование не давало подготовки к торговле или промышленности; его главной целью была подготовка к правительственной службе. Образование было настолько ограниченным, что предоставляло мало возможностей для получения специальности; других общественных учреждений почти не существовало. Итак, оставалась правительственная служба, и по мере того, как из колледжей выливался поток окончивших, даже растущий государственный аппарат не мог поглотить их всех, и возникла жестокая конкуренция. Безработные выпускники колледжей и другие образовали резерв, из которого правительство всегда могло выбирать; они были потенциальной угрозой для обеспеченности даже тех, кто работал. Таким .разом, английское правительство в Индии стало не только самым крупным, но фактически единственным крупным предпринимателем (включая железные дороги). Возникла громадная бюрократическая машина, строго руководимая и управляемая сверху. Эти огромные возможности предоставления мест использовались в целях укрепления английской власти над страной, для подавления несогласных и недовольных элементов и для поощрения соперничества и разногласий среди различных групп, жадно стремящихся поступить на правительственную службу. Это вело к деморализации и конфликту, и правительство могло натравливать одну группу ка другую.
Политика равновесия и противопоставления умышленно насаждалась и в индийской армии. Различные группы распределялись таким образом, чтобы помешать росту среди них чувства национального единства, и поощрялась верность своему племени и своей религии и свойственным им кличам и значкам. Прилагались все усилия для того, чтобы изолировать армию ст народа, и даже обыкновенные газеты не допускались в индийские войска. Все командные должности сохранялись в руках англичан, и ни один индиец не мог получить королевского патента на офицерский чин. Неопытный английский младший офицер командовал старейшим и опытнейшим индийским офицером, не имеющим патента, или теми, кто имел так называемые вице-королевские патенты на офицерский чин. Ни один индиец не мог служить в штабе, разве лишь на должности мелкого клерка в бухгалтерии. В виде дополнительной предосторожности более эффективные виды вооружения не выдавались индийским частям; они сохранялись для английских войск в Индии. Во всех важнейших центрах Индии эти английские войска всегда держали наряду с индийскими полками; они служили в качестве «войск внутренней охраны» для подавления беспорядков и устрашения народа. В то время как эта внутренняя армия, в которой преобладал английский личный состав, служила в Индии в качестве оккупационной армии, большая часть индийских войск составляла часть действующей армии, предназначенной для службы за границей. Индийские войска комплектовались только из особых каст, главным образом в Северной Индии, которые назывались воинскими кастами.
Снова мы замечаем в Индии все то же внутренне присущее английскому господству противоречие. Осуществив политическое объединение страны и освободив таким образом новые динамические силы, которые не только думали о единой Индии, но и стремились к ее освобождению, английское правительство попыталось расколоть то самое единство, которое оно помогло создать. Тогда этот раскол не мыслился в политическом отношении как расчленение Индии; его целью было ослабить националистические элементы, с тем чтобы английские власти могли господствовать над всей страной. Но это была, тем не менее, попытка внести раскол путем придания индийским княжествам большего значения, чем то, которым они когда-либо пользовались, путем поощрения реакционных элементов в расчете на их поддержку, путем поощрения разногласий и натравливания одной группы на другую, путем поддержки раскольнических тенденций, используя религиозные или провинциальные различия, и путем создания классов квислингов, которые боялись перемены, могущей поглотить их. С точки зрения иностранной империалистической державы такая политика была естественной и понятной, и удивляться ей было бы немного наивно, как бы вредна с индийской националистической точки зрения она ни была. Но об этой политике раскола следует помнить, если мы хотим понять последующие события. Из этой политики возникли те «важные элементы в национальной жизни Индии», о которых нам так часто напоминают теперь; они были созданы и поощрялись в целях внесения разногласий и раскола, а теперь нас призывают к взаимному согласию.
