– Ну… – внезапно смутился собеседник. – Тогда цыпленочек.
Цыпленочек мне тоже не слишком понравился, и я собралась высказаться по этому поводу, но он уже сообразил, что сглупил и, повысив голос, заявил:
– Не о том думаешь! Придется тебе поднапрячься, чтобы помочь мне в одном деле.
– Почему? – спросила я, рассчитывая загнать его в угол. В моем представлении, теперь этот наглый тип должен был сознаться, что он всего лишь персонаж и ему, бедному, совершенно не к кому больше пойти за помощью, кроме как к автору…
– Видимо, потому, что выбора-то у тебя и нет, – ухмыльнулся мужчина. Я не уйду, пока не получу то, что мне нужно. А дать мне это можешь только ты. Такой вот расклад. Видишь ли, ты напортачила. А за ошибки рано или поздно надо расплачиваться. Или ты считаешь достаточно быть симпатичной, чтобы тебе все сходило с твоих маленьких изящных ручек?
Я вздохнула. Нет, ну, это уже вообще перебор!
Отказываюсь брать на себя ответственность за такого невнятного персонажа! Бесконечные невнятные намеки и глупые эпитеты… Да не могла я такого написать!
Мне вдруг показалось, что он стал каким-то прозрачным. Совершенно тонким, даже захотелось попросить его повернуться боком, чтобы убедиться в наличии объема. А то вдруг окажется, что он – всего лишь рисунок на листе бумаги. И даже не полноценный рисунок, а так, набросок.
– Тебе не страшно, – понял вдруг мужчина.
– Я, скорее разочарована, – призналась я честно. – Ты переигрываешь. Или недоигрываешь… ну, не говорят так люди на самом деле.
Мужчина разозлился и мгновенно преобразился.
– Плюшечка, – зловеще сообщил он, – а если мои слова тебя не убеждают, я ведь могу и к делу перейти. Потом расскажешь, похоже это на то, как поступают нормальные люди или нет.
– Н-не надо, лучше договоримся, – решила я. Все же никакой он был не нарисованный. И гнев его был ощутимый, настоящий. Даже «плюшечка» уже не могла заставить улыбнуться или посетовать на небрежную авторскую работу…
– Хороший выбор, – оценил мой странный собеседник. – Я от нашей встречи тоже не в восторге. И чем быстрее мы придем к соглашению, тем лучше. Я тебя покину и можешь снова забывать меня, сколько угодно.
Да ладно? Если разговор продолжится в том же ключе, мы к сути и через неделю не подберемся!
– Так может, объясните, в чем вообще дело? – предложила я мягко.
– А дело в том, что ты – безответственный автор! – сообщил этот потрясающий тип. Нормальные заявочки! В сети и не такое еще могут написать, конечно, не то чтобы я была шокирована. Но одно дело читатели, а тут – твой собственный персонаж.
Или все же не мой?
Может, мне его подбросили?!
– И в чем это проявляется? – холодно поинтересовалась я.
– Да хотя бы в том, что ты меня забыла!
– А вы себя считаете незабываемым? Еще, наверное, неотразимым, непобедимым и не…
Какое еще ему приписать «не», я так сходу не придумала.
– Может, я был бы другим, потрудись ты завершить роман, – мрачно отозвался мужчина.
– Так вы все же персонаж?! – вырвалось у меня.
– А ты думала кто? – он, кажется, удивился не меньше моего.
– Откуда мне знать. Вы первый, кто здесь появляется. Первый человек… а обуви у вас тоже нет, потому что роман не закончен?
– Нет, потому что ты невнимательная! – выпалил мужчина. – Спасибо хоть штаны все время себе придумывать не приходится! А сапоги без конца исчезают, на них сил тратится немерено…
Он замолчал, спохватившись, что сказал явно больше, чем собирался.
– Ну, ладно, – вздохнула я. – Вы вообще уверены, что с этими претензиями по адресу? Своих персонажей я прекрасно помню и…
– Я не ошибся, Виктория Романовна Громославова.
Настала моя очередь смутиться.
– Это… мой старый псевдоним. Я его еще в старших классах придумала. Теперь у меня другой.
– И голова тоже новая? – живо заинтересовался несносный тип. Я мысленно напомнила себе, что не стоит реагировать на глупые подначки. Тролль только и ждет, когда ему ответят, не важно – что. У него на все заготовлены пять вариантов ответа, а то и десять. Гость заметно огорчился. Наверное, что-то уж очень неприятное держал в заготовке. Впрочем, разочарование на его лице быстро сменилось знакомым ехидно-злым выражением.
– А теперь, дорогуша, навостри свои симпатичные ушки. Я собираюсь сообщить тебе нечто важное. И наше общее благополучие зависит от того, согласишься ли ты сразу или еще поломаешься.
– Наше благополучие? – повторила я медленно. Это уже, знаете ли, не пафос, а форменный абсурд.
Мужчина задумчиво кивнул:
– Ладно, благополучие на кону твое. Мне просто придется приложить больше усилий, если ты заартачишься.
– Вы уже скажете, в чем вообще дело? А то подводка больше не интригует. Уж больно затянуто.
Теперь мужчина был не просто огорчен, кажется, я заметила в его глазах отчаяние. Правда, оно быстро растворилось во тьме мрачного взгляда.
– Проклятье, – вздохнул гость. – Я повторил сцену из пролога почти полностью. Ты безнадежна! – он тряхнул головой и вдруг мерзко усмехнулся: – Но есть плюс, пончик: ты уже сама умоляешь меня о том, чтобы я тебе все рассказал.
