Я сгрузила печенье и сахар на столик, сходила еще за повидлом, которое переложила в хрустальную вазочку. Приподняла дымокота, достала из-под него плед, протянула гостю. Указала ему же на деревянный стул в дальнем углу. Хочет пить кофе с комфортом – пусть позаботится о себе!
И только после этого я спросила:
– Поможет в чем?
Ренрих уже уселся на стул, не особо аккуратно укрывшись пледом. Теперь мужчина вовсе не выглядел грозно, и стало видно, что он действительно мерзнет, несмотря на близость камина.
– Ты должна дописать мою историю, неужто не ясно? Будто я мог прийти к тебе по другому поводу!
В общем, чего-то подобного я и ожидала. Действительно, стоило ли искать автора только чтобы высказать ему свое недовольство по поводу незавершенной истории? Помогать в ответ на хамство я не собиралась. Вообще не люблю, когда на меня давят, да еще сразу начинают с хамства, хотя, в сущности, результат-то важен больше не мне, а оппоненту. Но… как автор, я чувствовала некоторую причастность к тому, что сидевший передо мной Ренрих был… такой вот непоследовательный и плосковатый. Я ведь автор, да?
Вот только… явился один, значит: могут нагрянуть и остальные недовольные! Одному историю допиши, другим – сюжет переиграй… Так мне совсем житья не будет!
В общем, нужно было все разузнать. Выяснить, так сказать, к чему готовиться.
Хотя Валя бы сказала, что у меня просто сработал инстинкт наседки. Проще говоря: пожалела Ренриха.
– Ну, хорошо, давай разберемся, о какой вообще истории идет речь? – предложила я. Собеседник взглянул исподлобья со знакомым недовольством.
– Поверить не могу, что ты забываешь собственные книги.
– Если я буду держать в уме все детали придуманных миров, на свой собственный памяти не останется.
– Человек – это для тебя «деталь»?!
– Ну… если говорить чисто технически… профессионально, то есть второстепенные и третьестепенные герои, которые появляются в книге иногда всего один раз и, по выполнению своей функции, исчезают.
– Что ты со мной, как с маленьким? – поморщился Ренрих. – Неужто так все плохо?
– Да нет, почему, – я ободряюще улыбнулась. – Когда ты разговариваешь нормально, а не сыплешь глупыми фразами, выглядишь очень… по-настоящему.
Ренрих потер пальцем переносицу.
– Думал, ты меня быстрее узнаешь, если я буду вести себя так, как ты написала.
Да уж. Создать такое чудо… вищное недоразумение.
– К тому же, я вовсе не второстепенный, а главный. Главный злодей, – пояснил Ренрих и через мгновение нехотя добавил: – Должен был быть. Я – друг Элвина Рона. В детстве нас звали Рон и Рен, так ты придумала. А потом наши взгляды разошлись, и я стал предателем. Правда, ты написала только пролог и собиралась убрать оттуда мое имя, чтобы сохранить интригу. Видимо, я должен был предстать перед Роном злодеем не сразу, а поначалу – продолжал бы притворяться его другом…
– Подожди-подожди, но у Элвина Рона нет никакого друга-предателя, – возразила я. – И книга написана до финала. Она называется «Злое небо». Даже есть дополнительная повесть и два рассказа по миру… Между прочим, одна из популярных моих серий. Там уж точно таких…
«Топорных образов», – хотела сказать я, но все же сдержалась. Ренрих явно врал, только зачем? Очень нужно, чтобы кто-нибудь его историю дописал? Ничего себе, приемчики у литературных отрицательных персонажей! Вот про это я бы рассказ написала…
– Вот именно! – Ренрих вскочил. – Ты переписала демонову книгу! И вычеркнула меня из нее почти полностью! Я появляюсь в одной из сцен на общей вечеринке, перекидываюсь со всеми глупыми приветствиями, сообщаю всем, что в детстве у Рона была дурацкая кличка. И на этом все! Все, понимаешь?! Ты испортила мне жизнь! Нет. Ты отняла мою жизнь! Придется исправить то, что ты натворила!
Я открыла рот, закрыла, снова открыла.
Между прочим, сцену с появлением Ренриха я помнила прекрасно. Вовсе не пустой был разговор, а много говорящий о характере Рона. Вот только тому персонажу, который рассказывает на торжественном приеме неуместную историю из детства главного героя, имени не требовалось. Правда, он действительно утверждал, что в детстве они с Роном были друзьями «не разлей вода». Мне показалось, что это придаст словам незнакомца больше веса. И вот…
Этот тип, которому в книге посвящены ровно три абзаца, сидит передо мной и утверждает, что у него должна быть куда более значимая роль! Нормально, да?
Книгу я написала не так давно. Но сюжетная задумка действительно появилась еще в старших классах. В очень урезанном виде, разумеется. Более наивная, более сказочная… Тогда я ее и не реализовала именно потому, как мне кажется, что не хватило ни литературного, ни жизненного опыта.
Даже не помню, чтобы писала какой-то там пролог. Надо же.
– Эээ… – протянула я, наконец. – Ренрих, извини, я не знала, что для тебя так важно больше появляться на страницах книги. Честно говоря, тот персонаж… я вовсе не думала, кто он такой и имени ему не давала.
– Как мне повезло, мог и вовсе исчезнуть, – язвительно заключил мужчина.
