Рузвельт сделал неимоверно много. Он создал систему пенсионного обеспечения в стране, ввел систему социального страхования. Его пенсионные программы до сих пор работают в Америке. За первый же год его президентства безработица снизилась вполовину. Чтобы стабилизировать денежную систему, был запрещен вывоз золота за границу, проведен конфискационный обмен золота на бумажные деньги, девальвация доллара. Болезненные меры для народа, каждую из них президент обсуждал с народом напрямую. Яркий оратор, он умел донести до людей все «за» и «против». Еженедельно вел задушевные «беседы у камина», американцы приклеивались к радиоприемникам послушать доверительные размышления президента, который не боялся делиться с ними даже сомнениями. Ему не откажешь в решительности, в огромной политической воле и человечности. Но еще больше он стремился предотвратить социальный взрыв, созревание тех самых «гроздьев гнева», которое описал Стейнбек.
В это время первые шаги делали два будущих противника Штатов — Советский Союз и фашистская Германия. За витринами этих стран еще никто не видел истинного лица обеих систем, репрессии в Союзе еще не приобрели массовых масштабов, а немецкие национал-социалисты еще не стали для человечества нацистами, отправлявшими в топки концлагерей миллионы. Кто мог сказать, в какую сторону шарахнутся отчаявшиеся американцы? Джозеф Кеннеди — отец будущего президента, вспоминая начало 1930-х в своей стране, говорил: «В те дни я чувствовал и говорил, что охотно расстался бы с половиной своего состояния, если бы был уверен, что сохраню в условиях закона и порядка вторую половину»[53].
Рузвельт предложил нации сделку. Название его политики «Нового курса» по-английски так и звучит: New Deal. Он заставит капиталистов считаться с нуждами американца, «забытого у подножия социальной лестницы», даст ему работу и социальные гарантии, а тот не будет коситься в сторону опасных «витрин» и читать дурные книжки. Звучало заманчиво. Вопрос о том, кто виноват в кризисе — рынок, капитал, ФРС, заигравшаяся в дешевые деньги, или граждане, не считавшие нужным обуздывать собственную жадность, — Рузвельт решил однозначно не в пользу капитала.
«Капитализм подвергся сейчас испытанию, и он его не выдержал… — заявлял он. — Экономическая система, при которой погоня за прибылью ведет к разрушению благосостояния народа, должна быть либо полностью отброшена, либо фундаментально изменена»[54]. Америка стала стремительно леветь.
Кстати, Рузвельт был не первым президентом США, стремившимся подправлять рынок государственным регулированием. В начале века этим занимались и Теодор Рузвельт, и Вудро Вильсон. И тем не менее лафа 1920-х годов настолько реабилитировала рыночные свободы в глазах американцев, что Рузвельту приходилось почти оправдываться: «Мало кто в Соединенных Штатах так же верит в систему частного предпринимательства, частной ответственности и частной выгоды, как я. Ни одно другое правительство в истории нашей страны не сделало для бизнеса больше, чем правительство Демократической партии начиная с 1933 года»[55].
Тем не менее его решительность пугала: он повторял, что народ забыт в политической философии правительства, заявляя, что обещанный «Новый курс» — «это не "просто политическая кампания. Это призыв к оружию"»[56]. К оружию для борьбы с кем? Многим казалось это «чистейшим коммунизмом». Обыватель же этими материями себе голову не забивал. Народ радовался, когда государство принялось регулировать уровни зарплаты, толпами валил в профсоюзы бороться за свои права, которые правительство поддерживало. Вера в президента крепла с каждым годом, и вскоре на выборах 1936 года он снова победил с блеском — еще бы, за годы его первого президентского срока производство выросло в полтора раза!
Весь свой первый срок FDR не только развертывал колоссальные социальные программы, но и поднимал промышленность и финансы страны. В 1932 году государство влило в экономику почти 5 млрд долларов. Одновременно президент увеличивал налоги на корпорации и состоятельных граждан. FDR назначил виновными в кризисе именно тех, кто создавал богатство, производил больше других и платил львиную долю налогов.
Законом Рузвельта о восстановлении промышленности была создана специальная Администрация восстановления. Ей было велено бороться с недобросовестной конкуренцией и «нездоровыми отношениями между бизнесом и работниками». На практике это значило, что предпринимателей заставляли заключать между собой «кодексы честной конкуренции», а «нечестной конкуренцией» объявлялись увольнения, необоснованное снижение заработной платы и такое же необоснованное увеличение цен на продукцию. Еще бы понять, что считать обоснованным… Конкуренция всегда предполагает коммерческую тайну, поиск скрытых способов повышения эффективности и снижения затрат, секретные ноу-хау в управлении. А тут капиталисту предписывают правила социалистического общежития.
