Администрации дали право регулировать цены, директивно спускать предприятиям объемы производства, то есть фактически блокировать действие рыночных механизмов. Она заставляла капиталистов заключать договоры с профсоюзами, а как это, если договор — документ по определению добровольный? Это значит —предписать капиталистам подчиниться воле профсоюзов, а это уже нарушение равенства граждан перед законом. Надо быть большим идеалистом, чтобы считать, что такая политика совместима с верой «в систему частного предпринимательства, частной ответственности и частной выгоды».
В 1935 году Верховный суд США признал закон о восстановлении промышленности антиконституционным. Рузвельта остановили в полушаге от превращения экономики в плановую, хотя одновременно многие обвиняли президента в том, что он идет в сторону скорее фашизма, чем коммунизма: государство, дескать, становится корпоративным, крупный капитал хоть и заставили следовать новым правилам игры, но накопление и прибыли стали почти гарантированными…
История не ответила в полной мере на вопрос, сумел ли FDR преодолеть тот кризис, а тем более поставить заслон на пути будущих. Айн Рэнд, американский философ и писатель, убежденная в том, что любое вмешательство государства в законы рынка есть покушение на свободу человека, писала 30 лет спустя: «Если бы наши граждане дали себе труд разобраться в причинах краха, страна могла бы избежать большей части… бедствий. Депрессия затянулась на несколько трагических лет из-за тех же монстров, которые ее и породили: государственного регулирования и контроля»[57]. Рэнд считала, что «Новый курс» привел лишь к отключению естественных регуляторов экономики, лишив ее возможности самонастроиться. Штаты могли бы преодолеть депрессию гораздо полнее, если бы государство оставило рынок в покое. Капитал сам запустил бы новые механизмы развития, пригодные для нового времени. Так это или нет — вопрос оценок…
Факты же говорят о том, что во время второго президентского срока FDR в 1937-1938 годах производство и занятость снова упали, безработица подскочила до 19%. Одни винили в этом «Новый курс», вольницу, которую получили профсоюзы, атаки на бизнес. Другие, наоборот, считали, что Рузвельт, мол, недокрутил, недожал, свернул раньше времени дорогостоящие государственные программы поддержки. Сам президент обвинял во всем так называемые «шестьдесят семейств» — Генри Форда и других самых богатых людей Америки, подозревал крупный бизнес в саботаже собственных реформ и даже привлек к расследованию этого саботажа ФБР. Он называл крупный капитал олигархией, которая стремится создать «фашистскую Америку большого бизнеса», хотя многие обвиняли именно его в сращивании государства с крупнейшим бизнесом.
Трудно сказать, куда в конечном счете привел бы «Новый курс», потому что Рузвельта остановила война. Возникла необходимость в размещении военных заказов, выполнить которые могла только крупная промышленность. За 1933-1936 годы для борьбы с депрессией президент влил в экономику средства в объеме примерно 15% ВВП, но государственный долг увеличился несущественно. А в 1938-1940-е расходы уже не считали, и госдолг вырос до 40%. О контроле над крупным капиталом пришлось забыть и пойти к нему с протянутой рукой и распахнутыми дверями бюджета. Но это уже была совсем другая история, экономика войны и экономика развития — разные вещи.
Цена есть у всего, включая государственное регулирование экономики. Взять, например, профсоюзы, которые Рузвельт всячески поддерживал. Свободное объединение людей, желающих сообща отстаивать свои права. Профсоюзы торгуются с работодателями, могут организовать забастовку. А хозяева предприятий вольны решать, нести ли им убытки от простоя предприятия или же пойти на уступки и прибавить рабочим зарплату. Обе стороны конфликта свободны, рано или поздно возникнет согласие. Добровольное, а значит, обе стороны будут соблюдать договоренности.
Рузвельт так заботился об «американцах у подножия социальной лестницы», что законодательно, то есть принудительно,заставлял капиталистов считаться с профсоюзами. А почему? Это же признание того, что права рабочих выше прав капиталистов.
Это не такая абстракция, как может показаться. Вот конкретный пример. Во время кризиса 2009 года в российском городе Пикалево остановились три градообразующих предприятия, включая глиноземный завод, принадлежавший Олегу Дерипаске. Не было спроса на глинозем, раз строительство в стране остановилось. Все три предприятия несли убытки, хозяевам нечем было платить зарплату, да и незачем стало содержать прежнее количество рабочих при съежившихся объемах производства.
