Вот уже который год в Штатах экономический бум, он уже кажется вечным, вера в свободный рынок сильна как никогда. Энергия денег, которых становится все больше, всегда будет тянуть экономику вперед. Федеральная резервная система США, аналог Центрального банка, держит учетную ставку на уровне всего 2-3% годовых, подстегивая производство. В ФРС же тоже люди работают, им тоже кажется, что рынки Америки и остального мира после войны трудно перенасытить товарами.
Стало быть, деньги дешевы, рабочие покупают в кредит квартиры, «белые воротнички» — дома, фермеры — землю, компании растут. Не только обычные биржевые игроки и банки вкладывают деньги в ценные бумаги, а большинство населения. Взял дешевый кредит, купил акции, через какое-то время продал дороже, вернул кредит, тут же новый взял — и снова в акции… Не какие-то капиталисты, а работяги, даже пенсионеры делали сказочные состояния. Деньги лились рекой, прямо как в середине нулевых XXI века.
Ясно, что цены акций зависят от дивидендов, которые по ним платят, те, в свою очередь, — от прибыли, а прибыль — от финансового состояния предприятий и прежде всего от объема продаж, а значит, от спроса. А вот спрос уже определяют сами люди, в этом вся штука…
Человек не любит проедать или пропивать все деньги, он любит их копить, этому все народы стран Атлантики веками учила протестантская этика. Достаток растет, экономика на подъеме, стоит отложить побольше, приберечь для детей. Чтобы сбережения не просто копились, а росли и желательно быстрее, их нужно во что-то вкладывать. А тут акции, которые растут в цене непрерывно. Так лучше отложить побольше, прибыль-то какая! Через несколько лет размышления насчет «потратить» или «отложить» английский ученый Кейнс назовет «склонностью к потреблению» и «склонностью к сбережению», которые тянут человека в разные стороны. В те годы американцев явно тянуло сберегать и вкладывать, тратили они гораздо меньше, чем могли себе позволить.
От этого спрос на товары стал потихоньку съеживаться. Постепенно снижалась прибыль компаний, но те все еще пыжились, платили дивиденды по-прежнему: ведь падение курсов их акций в придачу к снижению спроса им уж совсем ни к чему. На акции спрос сохранялся, никто не замечал, что их цена уже не отражает реального состояния компаний.
Видя замедление реального производства, ФРС решает подогреть спрос и снова понижает ставку процента. Люди дальше набирают кредиты, но снова большую их часть не тратят на товары, а вкладывают в акции. С осени 1928 года спад в экономике уже виден отчетливо, но ФРС борется с ним опять-таки понижением ставки, стремясь заставить компании производить дальше. Классическое развитие кризиса по Марксу. Непонятно только, почему ФРС так упорно верила в дешевые деньги. К середине 1929 года она стала в панике поднимать ставки, теперь стремясь остановить скупку акций — уже было видно, что добром это не кончится, — но опоздала. Сложно сказать, что именно послужило толчком ко всеобщей панике, это и неважно, крах был неизбежен. Любое событие могло стать триггером.
Рынок получил внятный звонок 21 октября 1929 года — курсы акций пошли вниз. И все равно никто еще целую неделю ничего не хотел слышать и видеть, все скупали акции, рассчитывая, что раз они подешевели, то навар будет еще большим. И так до «черного вторника», когда уже через три часа после открытия биржи стало понятно, что пришел «всемирный потоп».
Начались массовые разорения… Банкиры Уолл-стрит и биржевые брокеры выбрасывались из окон небоскребов. Первыми потеряли свои средства, как водится, мелкие игроки — обыватели. Среди населения, не игравшего на бирже, поначалу преобладало злорадство — приятно, что сосед наказан за алчность. К слову сказать, это была такая же реакция, как в отношении российских валютных ипотечников, попавших в начале 2015 года в западню: рубль рухнул, рублевые платежи по валютной ипотеке выросли вдвое, зарплата осталась прежней. А соседи злорадствовали — нечего, мол, было думать, что Бога за бороду схватили. Все брали ипотеку в рублях, а эти умники повелись на низкие валютные ставки, вот и получили!
Так и фермеры в Штатах еще весной 1930 года считали, что обвал на Уолл-стрит их вообще не касается. У них, мол, не акции, а живое зерно, оно нужно всем. К концу года кризис докатился и до американской глубинки, а еще через год объем сельского хозяйства сократился вдвое…
За 1929-1933 годы вдвое упал и объем ВВП, разорились около 130 тысяч компаний, 2,5 млн семей остались без жилья. Безработица выросла до 25% трудоспособного населения — это 16 млн человек. Точно как у нас той страшной осенью 1998 года, когда случился российский дефолт, американское население забирало вклады из банков, в банковском секторе пошла волна банкротств, люди потеряли больше половины своих сбережений.
