Через неделю такой войны в небе и на море Муссолини, подталкиваемый Берлином, все-таки двинул через границу и свои сухопутные войска. Оглушающим горным эхом разносились вдоль Альпийской линии артиллерийские и минометные дуэли из больших и малых калибров, дымились развороченные и продолжали отвечать огнем устоявшие укрепления; заваливались трупами незваных гостей горные перевалы и лесные тропы; ломались, горели и сминались в жестяные лепешки, свергаясь в пропасть, несерьезные танкетки. Местами французы упорно и долго держались, местами отступали, гибли или сдавались в плен; но в других местах попадали в окружение и поднимали руки уже прорвавшиеся итальянские отряды. Итальянцы все усиливали напор, подтягивая к линии фронта все новые и новые подкрепления. У французов с резервами было на порядок напряженнее — лишних войск в метрополии у них практически уже не осталось — основной фронт все-таки был германский.
Как фюрер не настаивал, категорически отговаривался от немедленной помощи еще один его лучший друг, испанский каудильо Франсиско Франко, очень даже обязанный и Гитлеру, и Муссолини победой в недавно благополучно для него завершившейся гражданской войне. О неоценимой германо-итальянской помощи Франко, конечно же, прекрасно помнил, безграничную благодарность к союзникам испытывал, но вот внутренняя напряженность, еще присутствующая в собственном государстве, по его словам, ну никак не позволяла Испании активно вмешиваться вот прямо сейчас в европейскую бойню… Разве что, немного попозже…
Начался октябрь, война во Франции с переменным успехом тянулась больше четырех месяцев (и это против меньше чем полутора месяцев в прошлой реальности!), уже порядком подуставшие противники продолжали лупить друг друга, как выдыхающиеся боксеры в непонятно каком по счету раунде. И прекратить уже нельзя — и не отдохнешь — и надо как-то победить — и не получается.
Продолжал радоваться событиям в Европе, пуская ароматный дым «Герцеговины Флор» сквозь пышные усы и прищурено улыбаясь, товарищ Сталин. Пока фашисты и буржуазные империалисты взаимно уничтожали свои армии, разрушали друг другу города и заводы, Советский Союз развивался прямо-таки невиданными темпами. Большинство советского народа, почувствовав вкус какой-никакой свободы и увидев впереди ясную цель, не ушло в загул, не стало отыгрываться и мстить оставшемуся в Кремле правителю, а с чистосердечным энтузиазмом, засучив рукава и поплевав в крепкие ладони, добросовестно взялось догонять и перегонять Европу с Америкой в придачу.
Вполне успешно, даже быстрее, чем предполагалось, и в Кремле, и на Лубянке, и Алексеем Максимовым, разрабатывались новые и усовершенствовались старые виды вооружения. Постепенно разрасталась и обучалась Красная Армия. Введенная еще в конце августа прошлого года, перед Миролюбивым походом в Польшу, всеобщая воинская повинность позволила значительно увеличить личный состав соединений и их количество. Для еще не служивших, но по возрасту еще военнообязаных мужчин непризывных возрастов ввели обязательные трехмесячные учебные сборы, на которых они в ускоренном сжатом темпе проходили «курс молодого бойца». Перестали экономить на патронах, снарядах, топливе и моторных ресурсах. Гул пальбы со стрелковых тиров и различных полигонов разносился по окрестностям буквально ежедневно; по дорогам, полям и лесам гудела моторами и лязгала траками на учебных маршах техника. Ощутимо даже для несведущих гражданских лиц наполнилось учебными и боевыми самолетами небо. В разы увеличился набор в специализированные (летные, танковые, артиллерийские и прочие) училища. Как грибы множились и сами училища.
Советский народ целенаправленно готовился к неумолимо надвигающейся войне. В качестве потенциального врага ненавязчиво, но постоянно назывались японцы. Узкоглазые лица смотрели со стрелковых мишеней и газетных карикатур. Японские самураи становились отрицательными героями новых книг и кинофильмов. Преступления Страны восходящего солнца против гражданского населения Китая гневно осуждались в речах на различных собраниях, пленумах и съездах; в газетных статьях и на политинформациях. В кинотеатрах перед демонстрацией художественных фильмов показывали документальные кадры ужасных средневековых зверств японской военщины с горами отрубленных голов, с закопанными живьем сотнями мирных жителей.
