О незатухающем, а, наоборот, все больше разрастающемся пожаре войны в Европе говорилось значительно меньше и как-то невразумительно. Как будто не под самым боком у СССР, а где-то в другом полушарии, в джунглях Амазонки, дерутся между собой малоизвестные и совсем уж ничего на мировой арене не значащие даже не государства, а какие-то малочисленные племена аборигенов. Большинство советских людей привычно и искренне верили тому, что им вещала и показывала официальная пропаганда, но некоторые умные головы вычисляли, кого именно товарищ Сталин видит главным врагом Социалистического отечества, против кого именно куется оружие и прямо на глазах матереет Красная Армия. А так как со свободой слова в стране стало действительно полегче и за крамольные домыслы уже никого «куда надо» не забирали, слушок по городам и весям пошел.
Самое интересное, что, как бы для опровержения этих домыслов и в подтверждение озвучиваемой линии партии, в Китай действительно стали направлять все больше и больше советских военных специалистов и командиров. В принципе, они присутствовали на территории Поднебесной империи и раньше. Еще до начала развязанной Гитлером войны в Европе под агрессивным напором самураев в Китае (с одобрения СССР) объединились, казалось бы, непримиримые политические противники, смертельно воюющие друг с другом еще с конца 20-х годов: Китайская Красная армия, под руководством коммунистов и Национально-революционная армия, под руководством законного правительства страны, буржуазного Гоминьдана. Но у этих внутренних противников хватило ума объединиться, хотя бы временно, для борьбы с противником внешним. И этим совместно сражающимся с японцами силам Советский Союз со второй половины 30-х годов помогал и крупными валютными займами, и поставками вооружения, и направлением командиров и военных инструкторов, и даже «добровольцами», в основном летчиками на советских же самолетах.
С конца 1939 года, когда в советской части Польши обстановка начала более-менее налаживаться, помощь Китаю возросла. В разы возросла. И оружием, и «добровольцами». Эти «добровольцы»: младшие, средние и даже старшие командиры — направлялись на чуждый им дальневосточный фронт не столько для помощи «братскому» народу, сколько в основном для участия в реальных боевых действиях, понюхать, так сказать, пороху. В многочисленных длинных эшелонах по необозримым советским просторам катили теперь за Урал вместе с боевой техникой и штатным оружием не только летчики, но и прочие военные специальности, вплоть до обыденной матушки-пехоты. С начала 1940 г. к ним стали добавляться даже успешно прошедшие в лагерях «перевоспитание» польские офицеры и подофицеры. Воевали «добровольцы» обычно не долго, месяца примерно по три, у кого как сложится. Потом ротация и возвращение обратно на родину уже в какой-то мере заматеревшими и готовыми делиться полученным боевым опытом с сослуживцами и подчиненными. Были у них и потери — куда без них. В отличие от гражданской войны в Испании, сейчас не было не только замалчивания советского участия в японо-китайских сражениях, наоборот, страна щедро, с торжественными награждениями за подвиги, с портретами в газетах, выступлениями по радио и документальными съемками славила своих героев, гордясь их победами и намекая всему миру, что это еще цветочки — скоро так двинем зарвавшихся самураев, что только ошметки кимоно во все стороны полетят. Заодно и за Порт-Артур с Цусимой по полной рассчитаемся…
Конец ноября 1940 года. Франция при поддержке союзников еще держится, но на ее юго-восточной границе потомки римлян, щедро засыпав своими трупами заснеженные перевалы в Альпах, сумели неожиданно даже для собственного командования прорваться небольшими силами чуть ли не к самому Лиону. Прорвавшуюся итальянскую моторизованную колонну в последний момент остановили налетевшие французские истребители и посаженные на грузовики пехотные подкрепления, снятые со швейцарской границы. Итальянцам пришлось повернуть. Но повернули они не восвояси, а на юг, перерезая пути снабжения всей Альпийской линии.
В удачно образовавшийся прорыв итальянцы довольно быстро направили части второго эшелона 4-й армии. Они в течение нескольких дней заблокировали с тыла еще сопротивляющиеся французские укрепления и, оставив для имитации продолжения фронтальных атак по этим направлениям лишь небольшие силы, потекли полноводной рекой через захваченный перевал на юг, чтобы помочь своей 1-й армии, с трудом и с тяжелыми потерями прогрызающейся вдоль Ривьеры.
Пока прорвавшаяся в тыл французам 4-я армия окружала Альпийскую линию, ее саму охватили и отрезали от питающей пуповины уже захваченного горного перевала спешно переброшенные с линии Мажино резервные механизированные пехотные части с небольшим количеством танков «рено» R-35 и задержавшаяся после высадки в Марселе, направляющаяся на германский фронт легкая кавалерийская дивизия, сформированная в Тунисе, и усиленная совсем старенькими пулеметными танками AMR-35.
