Такая роль Берлину была не внове. Еще в 1938 году в Вене состоялся так называемый Венский арбитраж (потом названный «первым»), по которому Германия и Италия с согласия Венгрии и еще существующей на карте мира Чехословакии решали их спор по поводу южных словацких территорий, ранее, до Великой войны, принадлежащих противной стороне. «Беспристрастные» судьи спорные земли, естественно, присудили Венгрии, и проигравшая сторона с этим вынужденно (против силы не попрешь) согласилась. В прошлой исторической реальности после первого Венского арбитража в конце августа 1940 г. состоялся второй, по которому опять-таки выиграла Венгрия, забрав (или возвратив, кто как на это посмотрит) Северную Трансильванию у Румынии.
Но сейчас, в конце лета 1941 г., и общая ситуация в Европе кардинально изменилась, и Румыния была уже не та — в рот Германии не смотрела. Предложение Берлина о третейском арбитраже было в вежливой, но категоричной форме отклонено Румынским королевством. Тогда венгры, которые с 1920 г. вполне спокойно жили и без отобранной у них территории, по настоятельному совету Германии решили действовать более радикально, в чем-то повторяя германскую провокацию для нападения на Польшу. По иронии судьбы и сезонное время провокации почти совпало.
В тихую темную еще летнюю ночь с 29 на 30 августа в румынском жудеце (уезде) Муреш, в небольшом городишке Ернут, неустановленные лица зверски вырезали пять венгерских семей, проживающих в отдельных домах на окраине. Поголовно вырезали. С малыми детьми и стариками. И на месте каждого зверства оставили отпечатанные румынским шрифтом на пишущей машинке листовки с требованием ко всем венграм, проживающим в Румынии, немедленно убираться отсюда, если не хотят закончить свою жизнь подобным образом. Находился этот никому в большом мире до этого неизвестный городок аккурат в спорной Северной Трансильвании, но не на границе с Венгрией, а чуть ли не в самом центре Румынии. Если посмотреть на этот чудовищный случай беспристрастно, то совершенно непонятно, откуда уже на следующее утро о нем узнали в венгерском правительстве и развернули бурное официальное возмущение, моментально поддержанное Германией и ее сателлитами. Больше того, венгерская пресса чудесным образом и с волшебной оперативностью напечатала даже отдельные кошмарные фотографии с мест преступлений и текст листовок.
Правительство Миклоша Хорти в ультимативной форме потребовало сейчас же арестовать и выдать виновных — это раз. И предоставить всему спорному району широкую автономию с правом создания венгерских отрядов самообороны — это два. Румыния, естественно, пообещала виновных найти, но по поводу автономии и венгерских отрядов самообороны послала соседей по матушке. Хотя и в выдержанной дипломатической форме. Науськанные Берлином венгры, заранее сосредоточившие у румынской границы ударные регулярные силы, на следующее утро без объявления войны (к чему такие церемонии?) перешли в наступление на широком фронте от «независимой» Словакии на севере до небольшого румынского городка Борш на юге. Распространенная венгерским правительством нота разъясняла, что озаботившись единственно защитой гражданского единокровного мадьярского населения, на их беду временно проживающего на подконтрольной Румынии территории Северной Трансильвании (кстати, в процентном отношении меньшее на этих землях, чем румынское), они были вынуждены отправить туда ограниченное количество полицейских формирований для поддержания порядка, с чем румынская сторона сама, увы, не справилась.
Правда, в обнародованной ноте не упоминалось (очевидно, по забывчивости) что в «ограниченное количество полицейских формирований» входили: одна конная бригада, одна моторизованная, четыре пехотных корпуса и единственный на все королевство механизированный корпус, имеющий в своем составе даже легкую бронетехнику.
