Третьей крупной югославской силой были сербские четники — как правило, бывшие военнослужащие капитулировавшей королевской армии. Поначалу четники воевали против вторгшихся чужеземцев и усташей; плотно сотрудничали с коммунистическими партизанами. Но постепенно их пути расходились и, то один, то другой отряд четников поворачивал оружие уже против партизан Тито; начинал сотрудничать с сербской прогерманской марионеточной властью генерала Недича и даже с самими гитлеровцами. Что интересно, уже воюя на полную катушку со своими коммунистами, четники отказывались воевать против Красной Армии, когда она в прошлой реальности в 1944 г. через Болгарию и Румынию добралась в их края. Были задокументированы случаи, когда четники, вступали в бой с немецкими фашистами для спасения советских отрядов. В Сербии, даже у приверженцев короля и буржуазного общественного строя очень сильны оказались теплые отношения к русским братьям-славянам, пусть даже и коммунистам.
Теперь ситуация на Балканах изменилась. В корне. И по срокам, и по своей сути. В марте 1941 г., увязшему в затяжных боях во Франции, Гитлеру было совсем не до Югославии. Да и само правительство Цветковича, наблюдая издали неудачи «непобедимого» Рейха, не горело необоримым желанием подписывать союзный договор с Тройственным союзом. Но, наконец, Франция пала, Англия убежала за пролив, Венгрию натравили на Румынию, а германские дипломаты принялись настойчиво обхаживать югославское правительство на предмет подписания договора. Цветкович долго держался, увиливая от прямого ответа и выжидая, чья возьмет, но после капитуляции Великобритании в мае 1942 г. себе на беду его подписал. Еще больше, чем в прошлый раз по стране прокатились многотысячные недовольства, часто вооруженные. Через три дня правительство и князя-регента опять-таки свергли сербские офицеры под руководством того же самого генерала Душана Симовича. Но несовершеннолетнего короля они в этот раз на трон сажать не стали. Передумали. Заранее.
Дело в том, что еще с начала 1940 г. в Югославском королевстве исподволь активизировались советская агентура. Времени теперь было много, в каком направлении действовать, в Москве, благодаря «воспоминаниям о будущем», определились, и результат работы тайного фронта, можно сказать, вполне удался. Советским агентам в этот раз удалось сдружить, казалось бы не «сдружимое», полулегальные организации патриотических (в основном сербских) югославских офицеров и коммунистов Иосифа Броз Тито. Во главу угла у тех и у других была поставлена любовь к Родине и уважение к СССР, который для них, даже в социалистическом виде, все равно оставался братской Россией, помогавшей в прошлые века отбиваться от турок и завоевывать независимость. В отличие от каждый раз предававших «братушек»-болгар, сербы добро помнили.
Договорившись между собой, что окончательное государственное устройство Югославии они обсудят уже после неминуемого поражения Гитлера (и это в то время, когда вермахт еще только расширял германскую империю, хоть и не нападал пока на их страну), они согласовано отказались держать над собой короля-марионетку и избрали Переходное правительство народного единства, куда вполне официально допустили и коммунистов.
Конечно, недовольные военным переворотом были, в том числе и в среде сербских монархистов; за дружбу и договор с Германией активно ратовали хорваты. Пришлось заняться недовольными вплотную. Довольно жестко заняться. И арестовывали, и стреляли. Кто-то успевал убежать в соседние страны. Кто-то сопротивлялся с оружием в руках. В помощь югославской армии и полиции с разрешения Переходного правительства коммунисты начали вооружать свои, в общем-то, уже заранее втайне сформированные отряды.
Большая работа советской разведкой была за эти несколько лет проведена с еще одними потенциальными союзниками, в прошлой исторической реальности — противниками — с русскими белоэмигрантами и их повзрослевшей за прошедшие годы молодежью. Значительно помогала этой работе и резкая реальная смена политического курса в СССР осенью 1939 г. Также, как белоэмигрантов, осевших в Румынии, их доброжелательно приглашали посетить утраченную когда-то Родину, обещали полное прощение любого кровавого участия в проигранной Гражданской войне. Многие, как и живущие в Румынии, съездили, убедились собственными глазами и ушами, что в этот раз большевики, к огромному их удивлению, не врут и, вернувшись на Балканы, широко разнесли весть об этом по товарищам и знакомым.
Следом глянуть на матушку Русь отправилось еще большее число ностальгирующих; некоторые даже не прочь были бы и остаться в ней навсегда, перевезти семьи, но их вежливо выпроваживали обратно, с извинением говоря о необходимом времени для оформления документов. И все эти бывшие белогвардейцы, уже загоревшиеся вернуться в свои брошенные 20 лет назад гнезда, с упоением расхваливали благодарным слушателям и в газетных статьях обновленный, бурно и с энтузиазмом развивающийся, благожелательный и всепрощающий Советский Союз.
