Работа, плодотворно кипевшая на объекте № 48 с сентября 1939 г., уже к ноябрю 1941 г. стала потихоньку выдыхаться. Алексей Валентинович надиктовал Клаве все, что помнил; причем на совершенно разные темы, зачастую очень далекие от войны, политики и технических возможностей ближайших лет. По поручению своего непосредственного начальника Михаила Куевды, с которым он, можно сказать, подружился, Алексей Валентинович составил множество рефератов и по совершенно отвлеченным и незначительным в ближайшие годы темам: от внешнего дизайна автомобилей и кухонной мебели в разные десятилетия до меняющейся моды (насколько он помнил) на женские прически и одежду.
Максимов вполне понимал грядущую пользу от относительно простых, но приобретших в его времени большую популярность изобретений, на которые вполне можно заранее оформить патенты: ватные ушные палочки; застежка «липучка»; усовершенствованная «молния», у которой стальные зубчики заменяются витой пластмассовой проволокой; плавающая головка бритвенного станка и прочее, прочее, прочее. Что-то, при желании, можно было бы внедрять и сейчас — технические возможности это вполне допускали — но вся экономика страны работала на оборону; для других изобретений еще не были готовы материалы — терпеливо ждать приходилось в любом случае, но сразу после победы в еще не начавшейся войне, СССР уже готовился стать страной, задающей моду не только в первоклассном оружии, но и в женских купальниках и культуре.
Произведениям культуры были посвящены отдельные воспоминания Алексея Валентиновича. Он продиктовал краткие сюжеты значимых, по его мнению, популярных романов отечественных и зарубежных авторов, кинофильмов и пьес. Большое внимание уделил советским песням. Тексты он помнил почти дословно, а вот с музыкой было сложнее. При относительно сносном (в кругу знакомых) умении бряцать на гитаре, с нотами он дружил на порядок меньше.
Но Михаил сам или кто-то его надоумил на это дело, пригласил компетентного товарища, очевидно сотрудника органов и музыканта-композитора в одном лице. Этот сорокалетний товарищ в костюме тройке с галстуком бабочкой, представившийся Романом Петровичем, встречался с Алексеем Валентиновичем в кабинете, где он обычно работал с конструкторами оружейниками. Алексей Валентинович вспоминал на гитаре мотив — Роман Петрович записывал его нотной грамотой.
В дело пошли не только отечественные мелодии, но и зарубежные. Слова — дело наживное — будут русские. Вполне понимая, что они занимаются плагиатом на государственном уровне, Алексей Валентинович совестью при этом совершенно не маялся. Ничего, талантливые композиторы и поэты и советские и чужеземные свое возьмут, придумают что-то другое, а с тем, что Советский Союз должен после войны быть «впереди планеты всей» во всех областях, а не только «в области балета», как пел Юрий Визбор, Максимов был полностью согласен.
Тем более, как они поразмышляли об этом с Михаилом, вовсе не факт, что в новой, уже сильно изменившейся реальности, скажем, Булат Окуджава напишет песню «Бери шинель, пошли домой». Ведь, если рассуждать здраво, совершенно неизвестно, какие события, какие мысли: радость или переживания, подтолкнули его тогда к знаменитому, за душу берущему тексту. Ведь теперь, есть такая огромная надежда, не будет оккупации советской земли, будет меньше жертв и горя и враги уже вряд ли дойдут до солдатской «родной хаты», которую сожгли в тексте песни Михаила Исаковского. Разве что, случайная бомба вдребезги разнесет. От этого да, не застрахуешься, но масштаб, как они с Михаилом надеются, будет в разы меньшим. В общем, на какое-то время Алексей Валентинович был плотно занят культурной работой. Довольна была и Клава, с удовольствием слушавшая песни в его исполнении дома под гитару. Устраивали они по вечерам такие посиделки вместе с Михаилом.
Но, закончились, наконец, и песни. Больше ничего в памяти не всплывало. Последний месяц работа Алексея Валентиновича в основном состояла лишь в очень редких встречах с конструкторами-оружейниками иногда с рассматриванием уже получившихся образцов, иногда с обсуждением какого-нибудь всплывшего вопроса на бумаге. Опытные образцы крупногабаритной техники ему показывали лишь на фотографиях и чертежах. В принципе, он понял, что толку от его не полных, в чем-то даже поверхностных знаний на этапе доработки этих образцов до серийного выпуска уже ни малейшего. Алексей Валентинович постепенно стал ощущать себя отработанным паром. Бесполезным.
