В Венгрии силы ПВО, конечно, имелись. Были развернуты у границы и у важных объектов, включая столицу, зенитные батареи; на стационарных и полевых аэродромах тесными рядами стояли готовые к взлету истребители. Но венгры, в отличие от румын, прямо сегодняшним утром ответного налета никак не ждали. Немцы считали, а венгры им слепо верили, что мамалыжники сегодня будут озабочены лишь отражением атаки на свое королевство. Ан нет. Не угадали. Моментальный ответный бомбовый удар сразу по нескольким целям вполне вписывался в совместно разработанные в Москве и Бухаресте планы.
И на большинстве направлений бомбы (в основном советского производства) достигли своих целей. Горели и разламывались на куски прямо на аэродромах не успевшие взлететь венгерские самолеты; взметались в воздух склады боеприпасов и узловые железнодорожные станции; пылали, дымя до небес, резервуары и цистерны с горючим; так же, как и под гитлеровскими бомбами во многих городах Европы, рушились старинные жилые кварталы Будапешта и гибли под их обломками мирные жители. Думавшее, что в содружестве с Германией, им предстоит война лишь на чужой территории, как всегда с мыслью: «тю, а нас за что?» — слегка очнулось от розовых иллюзий венгерское правительство Хорти.
Когда утреннее задымленное небо в обеих соседних странах очистилось от израсходовавших боекомплекты и запасы бомб самолетов, начались суматошные взаимные дипломатические телодвижения. Первыми возмутились венгры, возопив о подлых бомбардировках их суверенной территории румынскими самолетами. На вопрос, а почему перед этим через венгерскую границу на румынскую сторону перелетела до отказа начиненная бомбами армада люфтваффе, последовал ответ, что за действия Германии Венгерское королевство ответственности не несет ни малейшей. У Берлина, мол, сами и спрашивайте.
Румыны, указав венграм, что они крупно ошибаются и ответ за прилетевших с их территории немцев, в первую получать будут именно они, все-таки спросили и у германского посла в Бухаресте, чтобы это все значило. Германский посол в ответ разразился гневной тирадой, что и налет это венгерский, а не германский, и вообще проведен он исключительно в воспитательных целях в ответ на недружественные действия румынских войск в Болгарии. На осторожный вопрос, надо ли этот авианалет понимать, как объявление Германией войны Румынии, посол прохмыкал что-то невразумительное и ответил категорическое «нет!».
К полудню во двор германского посольства в Бухаресте, игнорируя слабое противодействие германской охраны, не очень вежливо отодвинутой в сторону более многочисленными румынскими солдатами с винтовками в руках, заехали два автомобиля: крытый грузовик и легковая машина. Из грузовика прямо на заасфальтированный двор не совсем уважительно спустили на брезентовых носилках и разложили в ряд десяток окровавленных и искалеченных трупов в серо-голубых комбинезонах и форме люфтваффе.
Господину послу, в его кабинете, совсем уже грубо вывалили на стол и окровавленные, и неповрежденные документы погибших; их планшеты с проложенными на картах маршрутами и целями. «Если это не война, — спросили сжавшего узкие губы побледневшего не хуже мертвых соотечественников посла, — то, что тогда, по-вашему, война?»
Но посол стоял на своем твердо, что, мол, это всего лишь воспитательный жест за преступные действия румын в Болгарии. Ни о какой войне речь не идет.
Ладно, решили в Москве, так и не добившись от Германии официального объявления войны Румынии, чтобы в эту заваруху с полным правом, исключительно для защиты своего союзника, ввязалась Красная Армия — если боев в воздухе вам мало — добавим на земле.
Не первый раз нарушив всеобщую традицию начинать войну на рассвете, вечером 21 августа румынские части мощным ударом на узком участке атаковали южный фланг венгерской границы, прорвались и, пропустив вперед легкие танки и бронемашины, подкрепленные мотопехотой и регулярной кавалерией, рошиорами, устремились на Запад вдоль венгерско-югославской границы, постепенно перерезая пути снабжения вторгшимся на Балканы венгерским и германским частям. Неужели Берлин и это проглотит?
Тем временем в место образовавшегося на границе разрыва вливались все новые и новые пехотные и танковые части, все больше и больше его раздвигая. На остальном протяжении венгерско-румынской границы все еще стояла напряженная тишина, но с обеих сторон, не таясь, уже подтягивались дополнительные части и соединения.
