Хорошо, но недолго подумав, в Берлине решили поступить прямо противоположно давнему знаменитому лозунгу Троцкого «ни мира, ни войны: мир не подписываем, войну прекращаем, а армию демобилизуем»: Румынии полномасштабно отвечаем, проводя и воздушные и наземные операции, но официально войны не объявляем, в надежде (вполне возможно, тщетной), что Москва, не имея юридического повода, не вмешается. К войне без войны с Румынией, кроме уже и так вовсю воюющей Венгрии, Берлин естественно, совершенно «добровольно» принудил и полностью подвластную ему Словакию, с Румынским королевством на ее беду тоже граничащую. Пока на территорию вассалов, тяжело вминая шпалы в насыпь и погромыхивая на стыках, двинулись под завязку груженные эшелоны с германскими танковыми и моторизованными дивизиями, а на их аэродромы начали передислоцироваться по воздуху дополнительные полки люфтваффе со всеми своими наземными службами, уже находящиеся в Венгрии германские части, не успевшие вторгнуться в Югославию, готовились к обороне, надеясь «ночь простоять, да день продержаться», пока не подоспеет подмога.
Для помощи пробивающимся вдоль венгерско-югославской границы румынским войскам на следующий же день стали привлекать авиацию, пока еще только с румынскими летчиками, пусть даже и в кабинах советских самолетов. Да и самолеты были не первой молодости, а вполне знакомых немцам моделей. Бомбардировщики освобождались от своего разрушительного груза над военными объектами, заводами и узловыми станциями; истребители прикрывали свои колонны от вражьих крылатых стай, не гнушаясь пройти, строча из пушек и пулеметов, на бреющем над железнодорожным составом или забитым воинской колонной шоссе. А советские ястребки в это время, как свою собственную, защищали румынскую землю.
К вечеру спешащие все вперед и вперед румынские бронеавтомобильные и танковые дозоры вошли в боевое соприкосновение с успевшим хорошо окопаться в небольшом селе Морахаломе эсэсовским батальоном из полка «Дойчланд», намеченным для захода в Югославию вторым эшелоном и пока еще застрявшим по венгерскую сторону границы. В этот раз неожиданного и успешного нападения у румын не получилось: передовые броневики были частью метко уничтожены из умело замаскированных противотанковых орудий, частью в беспорядке отступили. Пришлось им терпеливо дожидаться подхода основных сил, а заодно и обходами с разных сторон разведывать обстановку.
Встревоженные немцы всю ночь подвешивали осветительные ракеты, звали по рации помощь и не спали. К утру помощь подошла и к немцам, и к румынам. Эсесовские порядки укрепились венгерскими подразделениями; свои родные, немецкие, все еще были в дороге. При свете дня над противниками закружила авиация. Сыпались вниз бомбы, секли окопы и землю вокруг малокалиберные снаряды и крупнокалиберные пули; крутились вьюнами, стремясь зайти противнику в хвост истребители.
Единственный венгерский бронекорпус увяз в напряженных боях по ту сторону югославской границы. С кавалерией и пехотой, пусть даже и усиленными артиллерией и кое-как прикрытыми со стороны неба, большого успеха в наступлении не добьешься — время не то, однако, не начало века. Поэтому в Берлине и Будапеште с нетерпением ждали прибытия поближе к венгерско-румынской границе германских воинских эшелонов. Дождались.
Опять же на рассвете (германский порядок, однако) 25 августа после длительной артподготовки из германских легких и тяжелых пушек и гаубиц и с воем пикирующих на выявленные пункты обороны «юнкерсов» танковые и моторизованные дивизии вермахта и СС при поддержке венгерской пехоты и кавалерии прорвали западную румынскую границу сразу на нескольких направлениях.
Удержать границу румынская армия не смогла, да и задача у нее так не стояла. Ну, не было у Румынии ни финансов, ни технической возможности отгородится от «добрых» соседей ни линией Мажино, ни линией Фридриха, Маннергейма или Сталина. Были выкопаны на опасных участках траншеи и противотанковые рвы, построены доты, дзоты, отдельные вооруженные пушками и пулеметами форты, завалы из противотанковых ежей и бревен, оборудованы замаскированные позиции разнокалиберной артиллерии и засеяны редкие минные поля.
После бомбежек и артобстрелов уцелевшие на направлениях главных ударов румынские приграничные войска (как это обычно бывает во всех армиях мира) одни храбро сражались, до последнего патрона или солдата; другие, поддавшись панике, разбегались, бросая оружие.
С вполне объяснимым опозданием прибывшая к месту обозначившихся прорывов румынская авиация попыталась облегчить участь своих наземных сил, но в полной мере достичь ей этого не удалось. Отбомбившиеся, с малыми потерями только лишь от зенитного пулеметного и пушечного малокалиберного огня, «Штуки» успели в своем подавляющем большинстве лечь на обратный курс еще до подлета истребителей противника. А фашистские истребители: «мессеры» и «фоккеры», заранее забравшиеся повыше, смело и грамотно сваливались сверху на своих прибывающих к месту боя противников.
