Когда Сергей развернулся, сделав правый разворот, впереди уже никого не было видно, лишь где-то в нескольких сотнях метров слева плыли по воздуху на восток «илы», судя по номерам, из третьей эскадрильи. Он дал форсаж в их направлении и, заметив перегревающееся масло, открыл бронешторки радиатора. Но его охотничий азарт еще не прошел и, когда он заметил довольно плотную кучку солдат в серо-зеленых мундирах, медленно бредущую обратно к разгромленной колонне, — снова развернулся, опять снизился и нажал на гашетку пулеметов. К его бесшабашной радости на землю рухнули и еще живые, и уже пробитые пулями фашисты. Удовлетворенный очередной удачей Лебедев начал делать горку в направлении на восток — пора было возвращаться.
— На хвосте слева вверху два «сто девятых», — крикнул в наушниках стрелок, и Лебедев услышал, как сзади затарахтел его крупнокалиберный УБТ. Крутнув головой назад, он успел заметить две пикирующие на него с высоты машины. Не переставая делать горку, Лебедев интуитивно слегка повернул налево и резко убрал газ — справа буквально перед его носом пронеслись нацеленные на него желтые вражеские трассы. Внезапно он увидел, как слишком разогнавшийся «мессер» пронесся прямо над ним чуть правее. Сергей, действуя по наитию и не думая о втором немце, молниеносно довернул нос своего штурмовика обратно вправо и еще чуть задрал. Пальцы сами нажали на обе гашетки и четыре разноцветных огненных струи понеслись вдогонку проскочившему вперед врагу. Все происходило молниеносно, в первое мгновение Сергей даже не понял, что он сейчас совершенно случайно, сам на это не рассчитывая, сбил свой первый самолет.
Большая часть обеих пушечных очередей и одной пулеметной бесполезно прошли мимо «мессера», но плотно идущие с кинжального расстояния одна за другой 7,62-мм пули, выпущенные правым скорострельным ШКАСом, буквально перепилили два лонжерона его левого крыла, которое под большой нагрузкой попросту отломилось. Беспорядочно закувыркавшаяся в бочке, быстро перешедшей в штопор, машина не позволила германскому летчику, успешно и результативно прошедшему всю французскую компанию, выброситься с парашютом.
Несущийся следом ведомый «мессершмитт» удачно отвернул от протянувшейся к нему навстречу зеленой строчки крупнокалиберных пуль стрелка «ила», успев до этого напоследок нажать на собственные гашетки — один из его 20-мм снарядов пробил переднюю часть бронированного фюзеляжа и разорвался в двигательном отсеке штурмовика. Почти сразу упало давление масла, мотор засбоил, заработал опять и встал окончательно; повалил серый густеющий и темнеющий дымок. Сергей, все еще летевший на восток, перевел машину в планирование и стал лихорадочно оглядывать окрестности на земле и в воздухе. Пошедший на горизонтальный разворот фашист явно собирался вернуться и их добить. Внизу, справа от расползшейся вширь разгромленной немецкой колонны, тянулся вдоль поросшей деревьями длинной высотки ручей. Один его берег густо щетинился камышом и был заболочен, а другой, между ручьем и рощей на холме, на первый взгляд подходил для аварийной посадки. Высоту Лебедев набрать так и не успел, и времени на раздумья у него оставалось совсем немного.
— Боря, будем садиться, — предупредил он стрелка. — Держись крепче. За воздухом следи.
Лебедев плавно перевел тяжелую машину в правый вираж и решил тянуть между ручьем и рощей как можно дальше от фашистов на земле. «Сто девятый», на их счастье, больше не приближался. Стрелок доложил, что с высоты ему наперерез свалился родной «лавочкин», не столько желая сбить немца, сколько отогнать от раненного штурмовика. И ему это вполне удалось: заметив перед собственным носом пушечные трассы, пилот «мессершмитта», потерявший своего ведущего, решил не связываться с уже подбитым иваном, которого и так вполне заслуженно можно записать себе на счет, и отвалил в сторону.
Никем не преследуемый штурмовик с остановившимся винтом неумолимо и тихо скользил все ближе к земле. В последний момент Лебедев, вспомнив, что в горячке первого боя не проверил сход бомб из отсеков, — нажал на кнопку сигнализации и глянул на лампочки — пусто; все равно, прижав стальную пластину, он резко отвел от себя ручку аварийного сброса АСШ, на «пассив», без взрывов, как это делают над своей территорией, и вернул рычаг на место. Пора выпускать шасси, но взрыв в моторе, очевидно, повредил пневматику управления ими — не вышли — пришлось лихорадочно крутить вручную лебедку их аварийного выпуска — зеленые лампочки загорелись чуть ли не над самой землей, дублируя их, вылезли впереди крыльев сигнализирующие черные штыри. Из-за отказа той же пневматики не получилось выпустить и посадочные щитки, мать их так, — пришлось садиться с повышенной скоростью.
