Спешно проведенные даже без особого пристрастия допросы показали, что по категорическому приказу французского военного командования и городской администрации все жители Абвиля обязаны были еще вчера полностью слить топливо из своих частных и служебных транспортных средств и канистр и или сжечь его, или просто «удобрить» землю. Командовал первым ворвавшимся в город германским танковым батальоном майор Вайцман, получивший повышение за успешно пройденную польскую компанию, где он еще в звании капитана командовал танковой ротой. В конце сентября прошлого года Вайцману довелось, фальшиво улыбаясь, приветствовать «союзного» русского (хотя его противная круглая физиономия была явно еврейской) майора-танкиста, собиравшегося (какой наивный) отбирать у поляков тогда уже занятый вермахтом Люблин.
Сейчас майор Вайцман решил проявить инициативу и поскорее найти топливо для опустевших в дороге бензобаков многочисленной гусеничной и колесной техники. Совершенно не заморачиваясь угрызениями совести, наслаждаясь собственной властью, он приказал взять 10 заложников из числа оказавшихся на рабочем месте служащих мэрии во главе с мэром и случайных прохожих и объявил ультиматум: или в течение часа в Абвиле находится в достаточном количестве бензин, или все они будут развешены на фонарях прямо на городской площади.
И его непосредственный командир полковник фон Либбенов, и командующий дивизией Кирхнер, и сам Гудериан инициативу своего рьяного подчиненного не отменили. Но, не до конца полагаясь на ее результат, Быстроходный Гейнц все-таки распорядился послать в разные стороны в набеги на близлежащие городки-коммуны грузовики с пустыми бочками и канистрами в сопровождении бронетехники. «Набегали» без толку — пусто было во всей округе, а кое-где такие не достаточно мощные группы «фуражиров» попадали под французский обстрел и даже несли потери.
Час прошел, бензина по-прежнему не было. Вероятнее всего, припрятанный бензин в городе оставался. Но никто из горожан не принес даже канистры. То ли абвильцы до конца не поверили, что совершенно мирных и безоружных их сограждан вполне цивилизованные немцы вот так запросто, ни за что ни про что, казнят; то ли те, кто бензин припрятал, не хотели это показывать и нарываться на неприятности, которые могли приключиться и сейчас со стороны немцев, и в последствии со стороны своих.
Вынужденный приостановить так успешно начинавшееся наступление нетерпеливый Гудериан, нахмурив брови и сжав узкие губы, молчал, не вмешиваясь и не запрещая садисту-подчиненному выполнить жестокую угрозу. Поощренный молчанием командования майор Вайцман, скрывая под строгим выражением лица возбуждающее наслаждение от предстоящей публичной казни, приказал исполнить ультиматум до конца. Десять невезучих совершенно случайно отобранных в заложники французов со связанными за спиной руками, до последнего не верящих, что их просто так, ни за что, убьют, совершенно обыденно вздернули вверх на фонарях и деревьях на площади прямо перед мэрией. Среди немцев нашлись добровольцы, которые с удовольствием проявили свои уже не сильно скрываемые с началом боевых действий садистские наклонности. И согнанные под угрозой оружия из близлежащих кварталов обыватели были ошарашены таким умопомрачительным варварским зрелищем.
Когда последнее безвинное тело перестало биться в смертных конвульсиях и неподвижно вытянулось на удлинившейся шее, не доставая ногами до земли, немцы грубо оттеснили прикладами карабинов из жавшейся друг к другу толпы оглушенных германской жестокостью зрителей еще два десятка первых попавшихся человек, в том числе и женщин, и детей. Громко озвученное переводчиком требование командовавшего расправой майора было прежним — бензин или их смерть. На все про все — опять час. Кроме того объявлялось, что отныне хранение бензина категорически запрещено — у кого найдут — казнят всю семью или, если это гараж, — хозяина и всех его работников. С другой стороны, приветствовалось доносительство.
Через двадцать минут отец одной из схваченных девочек принес к ратуше канистру бензина. Его дочку не освободили, а самого отца под конвоем повели обратно к нему на работу в гараж, занимающийся грузовыми перевозками, не поверив, что бензин в канистре — весь. Шофер показал немцам место своей тайной заначки, где втайне от начальства и коллег по баранке, хранилась со вчерашнего вечера одна единственная злосчастная канистра. Ему не поверили, что больше ничего нет, и жестоко избили прямо на цементном полу гаража. Когда изувеченный шофер второй раз потерял сознание, но ничего нового так и не рассказал, его оставили полуживого в покое и ушли. Позже отпустили и его дочку, но добавили к заложникам хозяина гаража — за преступную невнимательность на собственном предприятии.
