Две матери схваченных детей слезно попросили заменить их невинное потомство на самих себя. Немцы лицемерно похвали их за достойное проявление материнских чувств, но детей не выпустили и с извращенным издевательством, «чтобы детишкам было спокойнее», добавили в группу заложников плачущих женщин. Так же поступили и со стариком, пришедшим предложить себя, уже достаточно пожившего, вместо взрослого семейного сына. У родственников остальных заложников бензина не нашлось. Еще несколько горожан на телегах и деревянных ручных тележках привезли пару железных бочек, несколько канистр и даже стеклянных ведерных и полуведерных бутылей. Отпустить они конкретно никого не просили, просто пытались помочь всем заложникам и, заодно, избавлялись от смертельно опасного горючего. Этим поверили, никого не били и к заложникам не добавили, но и ни одного человека взамен не освободили.
Как бывает практически в любом обществе, в небольшом французском городке быстро нашлись «доброжелатели», по разным причинам, иногда личного, иногда корыстного, иногда просто подлого или трусливого характера, заложившие своих соседей, знакомых или даже родственников. Немцы моментально выслали мобильные группы для обысков. Почти по всем адресам был найден в разных емкостях и количестве бензин и вместе с топливом к мэрии доставили и его злосчастных хозяев целыми семьями, вплоть до лежачих стариков и грудных детишек. Там, где бензина не обнаружилось, немцы арестовали опростоволосившихся доносчиков.
Обнаруженный бензин был каплей в море для множества ненасытных голодных моторов многочисленной гусеничной и колесной германской техники — заложников опять было решено казнить. Чтобы не заморачиваться почти с полусотней веревок, их отвели (двух парализованных стариков отнесли) под конвоем в небольшой сквер возле лицея Сэнт-Пьер и просто поочередно расстреляли группами у кирпичной стены из трофейного станкОвого гочкиса. Свои патроны, в связи с отсутствием подвоза, решено было экономить. Горожан в этот раз на экзекуцию не сгоняли — итак все всё узнают. Окровавленные тела методично проверили на предмет выживших и аккуратно добили из трофейных же пистолетов. Тесно лежащие вповалку трупы запретили хоронить в течение суток и приставили охрану.
Не видя положительного результата от излишней жестокости по отношению к мирному населению, Гудериан приказал впредь заложников не брать. Толку от этого? В баки танков и бронетранспортеров излишне ретивого майора Вайцмана перелили топливо из других машин и послали вперед — к морю. Доблестно преодолев по пустынному шоссе около двадцати километров до махонького курортного городка Ле Кротуа, майор с гордостью доложил по рации о достойном успехе: его танки благополучно достигли побережья! Гудериан, в свою очередь, поспешил обрадовать своего командующего, генерала фон Клейста, и сообщил, о своей готовности двигаться, согласно плану, дальше, на Кале, (умолчав, что сделать он это сможет только гораздо меньшими силами, сливая драгоценное топливо из нескольких полупустых баков в один).
Но из штаба командующего танковой группой Клейста вместо поздравлений он выслушал категорический приказ, подкрепленный площадной бранью: оставаться на захваченных позициях и приостановить наступление до воссоединения с отставшими частями, в том числе и собственного корпуса. Слегка успокоив свой неугасимый воинственный пыл достижением побережья Ла-Манша, Быстроходный Гейнц, действительно не имея возможности полноценно заправиться и пополнить боезапас, подчинился.
В день неожиданного нападения Германии на Францию и страны Бенилюкса, внешне стараясь не выказывать радость, испытала огромное облегчение Дания — ожидаемая бомбежка Копенгагена так и не состоялась. 2-й воздушный флот люфтваффе практически полностью перенацелился теперь на Голландию и Бельгию. За несколько дней (вернее, ночей) перемирия с Данией, немцы, тщательно маскируясь, вывели большую часть войск с захваченных территорий, оставив лишь одну пехотную дивизию для оккупации и полуострова Ютландии, и острова Фюна.
Уже вышедшие в море караваны судов, перевозившие британские и французские экспедиционные силы на столичный остров Зеландия задергались на маршруте. Задергалось и лондонское адмиралтейство и Париж. После непродолжительного обдумывания, часть караванов повернули в порты Нидерландов и Бельгии.
В Данию и Норвегию продолжали прибывать отряды добровольцев из Финляндии и Швеции и вооружение. Вермахт после истечения срока ультиматума боевые действия в Скандинавии не возобновлял, полностью сосредоточившись на новом, более важном для него, театре боевых действий. Между противниками установилось шаткое перемирие. Датчане и находящиеся на их территории союзники получили возможность привести свои потрепанные части и соединения в порядок и потихоньку накапливать силы.
