– Неужели? А мне вот совсем не понятно. У тебя какие-то проблемы, мой юный друг?
Глаза Риордана сверкнули.
– Ничего такого, с чем я не смогу справиться.
– Пусть будет так, – не спуская испытующего взгляда с Риордана, сказал Посланник. – Но все эти мотивы не столь важны. Тебя в качестве эмиссара Короны запросил двор Фоллса. Понимаешь? Изначально это была не наша идея, а их просьба.
– Удивительно, – пробормотал ошарашенный Риордан.
– Полагаешь? А я не нахожу тут ничего удивительного, – сухо произнес граф Танлегер и, чуть подавшись вперед, задал вопрос: – Ты уже прочитал историю Голубой стали? Я имею в виду их принципы подбора бойцов.
– Бегло.
– Какого цвета у тебя глаза?
Риордан равнодушно пожал плечами.
– По-разному бывает. Иногда серые, иногда серо-голубые, мама в детстве считала их просто голубыми, – на этом месте Риордан осекся и замер с полуоткрытым ртом.
– Вот-вот, мой мальчик, – промолвил граф Танлегер. – Теперь ты тоже понял. Держи там ухо востро. Не просто так они тебя выпросили.
Приезд делегации Фоллса напоминал нашествие неприятеля или переселение народов, таким массовым он оказался. Сам королевский кортеж состоял из четырех десятков экипажей, карет и прочих транспортных средств. Сразу за ним следовал обоз, который по количеству повозок превышал кортеж как минимум вдвое. И все это вместе составляло не более одной десятой от общего числа гостей.
Сотни телег заполонили огромное поле, отведенное под ярмарку. Тысячи людей суетились, устанавливая шатры и палатки. Отовсюду слышались звуки молотков и топоров – то плотники сбивали помосты для выступления артистов, жонглеров и прочей бродячей театральной братии. Жарко пылали костры, в разномастных котлах и казанах булькало мясное варево. Звенела музыка, щедро лилось вино, звучали застольные песни. Между кострами бродили патрули городской стражи. Стражники с натянутыми улыбками на обветренных лицах из последних сил отнекивались от предложений промочить горло.
А люди все прибывали и прибывали. По традиции, приоритет на Ярмарочном поле принадлежал стороне – участнице войны, то есть Фоллсу. Остальным приходилось терпеливо ждать, когда организаторы предоставят им место для размещения. Как только люд из Фоллса отаборился, на Ярмарочное поле хлынули купцы и маркитанты из Крайоны, Меркии и прочих держав. Торговое сословие составляло не более трети от всех гостей, остальной народ приехал просто ради веселья и самого захватывающего в мире зрелища – битвы поединщиков на Парапете Доблести. Палаток на Ярмарочном поле было так много, что казалось, будто разноцветные ряды тянутся до самого горизонта.
Поскольку Риордан входил в число приближенных ко двору, ему пришлось принять участие в церемонии монаршего приветствия. Королевская встреча состоялась на развилке венбадского тракта, где он делился на две дороги. Правая, мощенная полированным диким камнем, упиралась в Серебряные ворота Овергора. Левая огибала Ярмарочное поле и уходила прямиком на Охард. Именно сюда подъехала делегация из Глейпина, и здесь должна была состояться первая встреча правителей двух воюющих держав.
День сегодня выдался погожим, но ветреным. Весна набирала силу, ярко светило солнце, но холод от промерзшей земли еще давал о себе знать. Королевские горнисты кутались в теплые плащи, а дамы согревали руки в муфтах из меха синего барса.
Глейпинские слуги расстелили прямо поверх дорожной грязи роскошный ковер, куда должны были ступить августейшие сапоги обоих королей. Риордан не стал толкаться в первых рядах, а предпочел наблюдать за действом с расположенного недалеко от развилки холма.
Его удивило, что только в первую десятку карет Фоллса были запряжены лошади. Прочие экипажи тянули те самые быки-антуры, изображение которых он рассматривал в географическом атласе. Вживую антуры выглядели внушительнее, чем на картинках. Острые стреловидные рога, могучие торсы и покрытые короткой жесткой шерстью горбы. Причина, по которой сам король и его приближенные предпочли конную упряжь, вопросов не вызывала. Антуры шагали медленно и уверенно, однако они тянули экипажи не так плавно, как лошади, отчего их пассажиры мечтали только об одном – поскорее завершить долгую поездку и ступить на твердую землю.
Во втором эшелоне карет и экипажей выделялось несколько повозок, больше напоминавших дома на колесах, чем транспортные средства. Не менее двадцати локтей в длину, эти омнибусы имели по три окна на каждой стороне, а из печных труб на их крышах поднимались столбы дыма.
Риордана заинтересовали пассажиры этих передвижных домов. Слуга, который, как и он сам, предпочел наблюдать процессию издали, охотно пояснил:
– В них катит их хваленая Голубая сталь. Ничего, распотрошим и этих!
Парень презрительно сплюнул, потом увидел, с кем разговаривает, и его лицо от испуга приобрело бледно-землистый оттенок.
– Простите, господин Риордан, я вас не признал, – пролепетал лакей. – Не извольте гневаться.
– Все в порядке, – успокоил его секретарь визира. – Так ты думаешь, что там поединщики?
