Два переулка перед госпиталем были забиты разномастными бричками и каретами, на которых свозили жертв первых праздничных дней. Всеобщее веселье начало брать свою обычную дань с разгульного народа: кто-то сунулся рукой в пылающий очаг, кого-то угостили крепкими тумаками, кто-то просто не рассчитал силы за столом и допился до мертвецкого состояния.
Палата Сирсонура находилась на третьем этаже длинного прямоугольного корпуса. Вдоль стен в коридорах были расставлены временные лежаки, на которых валялись без чувств, возились и стонали многочисленные пострадавшие.
В палате, куда определили Сирсонура, также не было ни единой свободной пяди. Риордан взглянул на агента и невольно прикусил губу. Лицо Сирсонура было серым, тонкие губы тронуты синевой.
– Потерял много крови, – пояснил Риордану санитар, проводивший его к раненому. – Но выкарабкается. А вот говорить ему еще нельзя.
Горло Сирсонура было затянуто плотной повязкой, из которой торчала тонкая деревянная трубка.
– Доктор ввел в рану канюлю, чтобы облегчить дыхание, – пояснил санитар. – Зашьем позже, когда все затянется. Я вам еще нужен, господин Риордан? Сами видите, что у нас сегодня творится.
– Можешь идти. Благодарю за содействие, – Риордан выдал санитару десяток серебряных рейсов и опустился на корточки перед агентом. – Ну, как ты, дружище?
Сирсонур находился в полудреме, но как услышал голос своего начальника, его глаза прояснились, а лицо искривилось в страдальческой улыбке. Он тут же указал пальцем на прикроватную тумбочку, на которой лежало несколько пергаментных листов и карандаш.
– Ты хочешь, чтобы я что-то написал? Нет? Сам будешь писать? А тебе удобно? Мне держать листок? Понял.
Сирсонур развернулся на бок и нацарапал на пергаменте, который удерживал Риордан, несколько слов. Личный секретарь визира прочитал написанное вслух.
– Это был серп, – лицо Риордана прояснилось через секунду обдумывания. – Он ранил тебя серпом? Ты уверен?
Сирсонур чуть заметно кивнул.
– Так вот откуда эти круговые порезы у жертв! – воскликнул Риордан. – Серп! Конечно же! Как мы не догадались? Серп, – повторил он с упреком, который адресовал самому себе.
Карандаш Сирсонура уже выводил новые буквы.
– Не хотел убивать… – вновь прочитал Риордан. – Что это значит? Ты считаешь, что он намеренно не стал тебя приканчивать?
Движением головы Сирсонур подтвердил правильность его догадки. Риордан легонько похлопал ладонью агента по скрытому одеялом тощему плечу.
– Я все понимаю, дружище. Ты был посланием. Живым посланием. Ладно, оставь все тревоги. Просто выздоравливай. Завтра я пришлю тебе лучшей еды и фруктов. Знаю, что тебе ничего нельзя. Из них сделают бульон, я позабочусь. Восстанавливай силы. Ты превосходно справился с расследованием.
Бледное лицо Сирсонура стало похоже на единый вопросительный знак.
– Тебя интересует, что будет дальше? Не волнуйся. Дальше пришла моя очередь.
Риордан еще раз потрепал товарища по плечу.
– Увидимся позже.
Внизу он снова отыскал уже знакомого санитара. Еще десяток серебряных монет сменили хозяина.
– Я хочу, чтобы моему человеку оказывали надлежащее внимание. Всякие там утки, повязки и прочее. Отвечаешь передо мной головой. Договорились?
Утром, в половине седьмого, Риордан уже топтался на Ярмарочном поле. Судя по тому, что творилось вокруг, масса людей не сомкнула глаз этой ночью. И это были даже не десятки тысяч гостей Овергора, а сотни тех, кто обеспечивал грандиозный праздник. Рой незаметных, как муравьи, тружеников, подчистую вымел хлам, скопившийся за неделю гуляний, и приготовил Ярмарочное поле к главному событию войны. Повсюду были установлены флагштоки, на которых реяли штандарты воюющих сторон, а саму землю расчертили по зрительским секторам. Между секторами деревянными кольями обозначили проходы. Несколько проходов было такой ширины, что в них смогли бы разминуться две телеги.
Примерно шагов за пятьсот до Парапета первая линия стражи рассекала людской поток. Представителей Фоллса вежливо просили занять места южнее ристалища, а зрителям со стороны Овергора отвели пространство к северу от Парапета.
Здесь же у гостей отбирали оружие и все, что могло послужить оружием. Изъятое колющее и режущее барахло сваливали в несколько палаток, которые разбили тут же. Палатки были не матерчатые, а кожаные, чтобы конфискат не намочило, если вдруг с небес хлынет внезапный ливень.
Когда Риордан пробирался сквозь линию стражи, его тоже попытались обезоружить, но потом один из караульных узнал его и сделал знак своим товарищам. Мол, этого пропустить без досмотра.
Тут же к нему подлетел пронырливый букмекер и предложил сделать ставку на исход боев.
– Принимаем на любое событие. Первый раунд, общий итог, лучшие по убийствам, количество трупов. На все, что угодно! Господин желает разбогатеть? – На этом месте он заметил шпагу на боку Риордана и обернулся к стражникам: – Эй, вы! Куда смотрите?! Тут человек с оружием гуляет!
