Наша же компания в это время ломилась в единственный свободный от паникующей толпы проход – вход на кухню, но он был закрыт. Мы с Бубновым попытались синхронными пинками выбить дверь, и это у нас получилось – защёлки на двери вылетели, но более чем на расстояние в два пальца проход не открылся. Через щель было видно, что распахнуться ему мешают два холодильника. Работники кухни спешно тащили третий.
– Впустите! Впустите, твари!
Крик привел лишь к тому, что в мою сторону кинули тарелочку с ореховым соусом. Я отпрянул.
– Ян, найди оружие, держись слева. Инес, будь сзади.
Капитан готовился дать бой и уже отсоединял что-то от своих подошв. Я взял торшер, но, взвесив его в руке, с брезгливостью откинул – то, что казалось надёжным металлом, оказалось хорошо замаскированной пластмассой. Не найдя ничего лучше, я подхватил с пола столовый нож – короткий, тупой и абсолютно не предназначенный для нанесения увечий. Бубнов посмотрел на меня как на идиота, но ничего не сказал. Понимая, как глупо выгляжу, я сменил нож на вилку и в неуверенном звуке, который издала Инес за моей спиной, почувствовал и её разочарование тоже.
Капитан же вооружился полимерным кастетом, собранным из двух половинок. Большую часть его набора для грязных трюков не позволил пронести шмон на входе, но даже в таких условиях я верил в удивительную способность Бубнова решать нестандартные проблемы. А главная на текущий момент проблема уже приблизилась к нам.
Капитан нанёс несколько ударов, но они все были без труда отбиты, а рука самого Бубнова была схвачена и подвергнута выворачиванию. Я подскочил сзади, но получил удивительно мощный удар ногой в грудь – манекен нанёс его, даже не соизволив повернуть ко мне голову. Я отлетел, по приземлении сломав несколько валявшихся на полу керамических тарелок.
Капитану пытались сломать руку, но он всячески извивался, стараясь не допустить этого. На помощь пришла Инес, вооружившаяся винной бутылкой – её удар даже близко не достиг цели, а полёт от пинка манекена был поразительно долог, но это позволило Бубнову использовать ещё одну припасённую в рукаве карту – маленький пузырёк с полимерной иглой, содержащий в себе пять миллиграммов нейротоксина – дозы, способной убить любого человека два-три раза.
Задумка была хороша, а вот реализация подкачала – внезапно манекен ослабил хватку и сжал руку уже на пузырьке. Я увидел, как ломается игла, пузырёк отлетает под один из сломанных столов. Впрочем, у этого события был свой плюс – Бубнов смог разорвать дистанцию.
Манекен, оценив обстановку, двинулся к встающей Инес. Я рванул ему наперерез, целясь вилкой в шею, но мой робкий выпад был перехвачен. Весил я меньше противника, поэтому закономерно после захвата и броска полетел прямо в Инес. По приземлении мне в нос ударил запах феромонов, я поспешил откатиться и, вскочив, броситься обратно в бой – манекен уже мутузил поваленного капитана.
С зажатым в руке керамическим осколком я бросился на помощь, но манекен отреагировал неожиданным образом – не поворачивая корпус, выгнулся в дугу и, игнорируя удары, вцепился мне в горло. Свет в глазах начал меркнуть. Меня попыталась выручить Инес, запустив в лицо манекена перечницу, которая открылась от удара, щедро осыпав перекошенное лицо перцем. Жаль только, что сведённые судорогой глаза не закрылись бы и от попадания в них кислоты. Обычно тем людям, которых целенаправленно готовят в манекены, сразу вставляют окуляры, защищая самое уязвимое место, но этого, кажется, никто таким операциям не подвергал.
Но именно в этот момент манекен допустил первую ошибку – потерял из поля зрения капитана, который уже вооружился донышком от разбитой винной бутылки. Вцепившись во вражескую ногу, он пропорол её на протяжении всего бедра, после чело получил мощнейший удар коленом по голове и безвольно завалился на спину.
Я, падая подальше от манекена, вырвался из хватки и жадно втянул ртом воздух. Приходя в себя и восстанавливая дыхание, я увидел, как Инес опять отлетает – на этот раз от пинка с разворота. Очередное её приземление было болезненнее, чем обычно – она шмякнулась на один из сломанных столов, окончательно разломав его. После этого манекен вновь взялся за меня, и после нескольких с горем пополам заблокированных мною ударов продолжил удушение.
Кровь из его бедра текла очень неохотно – виной изменения метаболизма, которые вызывает манекенова эссенция. Кроме замедления разрушения организма, напитанного эссенцией, она так же мешает слишком быстро умереть от кровопотери, отравления или, например, удушения. Знал ли об этой особенности Бубнов – мне неизвестно, но следующая сброшенная им карта совершенно не подходила к ситуации на столе.
Скажу честно, я думал, что капитан вырубился, но, видимо, его генномодифицированный организм имел некоторую сопротивляемость потере сознания. Так что капитан, немного повалявшись на полу, встал, вытащил из воротника синтетическую струну и, обвив ей горло манекена, начать душить душителя.
