В ходе нашей личной и профессиональной жизни мы часто сталкиваемся с ситуациями, которые, на первый взгляд, выглядят загадочными. Нам не взять в толк, почему мистер Икс действовал определенным образом, мы часто не можем понять, как получились такие экспериментальные результаты, и т. д. Однако, как правило, в течение очень короткого промежутка времени мы способны придумать объяснение, гипотезу или интерпретацию фактов, которые сделают все ясным, согласованным или естественным. Такое же явление наблюдается в восприятии. Люди очень хорошо выявляют закономерности и тенденции даже в случайных данных. В отличие от нашего мастерства в придумывании сценариев, объяснений и интерпретаций, наша способность правильной или критической оценки явно недостаточна. Приняв однажды некую гипотезу или интерпретацию, мы чрезвычайно преувеличиваем ее значение и с огромным трудом способны посмотреть на события с другой точки зрения.
Амос был достаточно вежлив. Он даже не заявил как обычно: «Книги по истории удивительно скучны, учитывая, как много в них придумано». Но то, что он сказал, поразило аудиторию, наверное, еще сильнее: как и другие человеческие существа, историки были склонны к когнитивным искажениям, что они с Дэнни и описали. «Историческое суждение, – сказал он, – есть часть более широкой категории процессов, включающих интуитивную интерпретацию данных». То есть исторические суждения подвержены искажениям. В качестве примера Амос рассказал об исследовании, которое проводил тогда один из его аспирантов в Еврейском университете, Барух Фишхофф.
Когда Ричард Никсон объявил о своем намерении посетить Китай и Россию, Фишхофф попросил людей определить шансы возможных результатов – что Никсон встретится с председателем Мао, что Соединенные Штаты и Советский Союз создадут совместную космическую программу, что группа советских евреев будет арестована за попытку поговорить с Никсоном и так далее. После поездки Фишхофф вернулся и попросил тех же людей вспомнить, какой вероятностью они наделяли каждый результат. И эти воспоминания оказались сильно искаженными. Они все верили, что давали более высокую вероятность событиям, которые случились, и на самом деле это было не так.
Они сильно переоценили вероятность того, что выбрали сами, по сравнению с тем, что на самом деле произошло. То есть, узнав результаты, они решили, что они были гораздо более предсказуемыми, чем они предполагали ранее, когда пытались их предсказать. Через несколько лет после того, как Амос рассказал об этой работе аудитории в Буффало, Фишхофф назвал данное явление «ошибкой знания задним числом»[30].
В беседе с историками Амос описал профессиональную опасность: склонность принимать факты, которые они рассмотрели, пренебрегая многими фактами, которые они не успели или не смогли рассмотреть, и подправлять их, вписывая в достоверно звучащий рассказ.
