– Это Марго попросила меня! Мы еще сценку эту долбанную разыграли, где я громко прошу у нее разрешения забрать тебя, мы знали, что ты услышишь. Это… это все так нелепо и спонтанно получилось! По-детски. Дело в том, что ты понравился ей. Она мне сразу об этом сказала. И она была уверена, что ты выберешь ее для танца, а я посмеялась над ней! И тогда она съязвила, сказала мне… сказала пригласить тебя, так, по-приколу, попробовать, чтобы я «услышала отказ». Может она эго хотела потешить, чтобы ты демонстративно пригласил ее, может еще что… Ну, мы посмеялись, я съязвила в ответ, сказала, что приглашу, но отказа-то я в итоге не услышала. Такая вот перепалка у нас случилась… Глупо, в общем… очень глупо… И не скажешь же тебе: «Иди танцуй с Маргаритой». Она постоянно на репетициях к тебе повышенный интерес проявляла, все это видели, один ты не замечал! Прошло время, Марго и вовсе начала ревновать, бесилась на меня, кошмарила из-за пустяков. Я ее успокаивала, ведь ты… ведь ты поначалу мне идиотом показался, извини. Я еще из-за наскоков Марго обозлилась на тебя, обвинила во всех бедах, ты мне стал как-то противен. А потом, потом зацепило что-то, поняла, что все не так просто. А когда ты мне написал, то и вовсе стал интересен. Я поняла, что ошибалась и постепенно привязывалась к тебе. И после дня, когда ты меня поддержал, помог с переживаниями, помог даже немного иначе взглянуть на жизнь и ее смысл, я поняла, что испытываю к тебе чувства. Я и сказала, что ты мне небезразличен. Я думала, что ты типичный болтливый дурачок, а ты оказался совсем другим, милым, заботливым, глубоким человеком. Прости, не рассмотрела сразу. И, казалось бы, все хорошо, но до меня вдруг дошло, что я неправильно поступаю по отношению к своей подруге. Да, она – неидеальный человек, но она – хорошая, она очень хорошая, ты и не представляешь, сколько всего она делает для дорогих ей людей… Я люблю ее… И, понимаешь, я не могу просто взять и начать с тобой встречаться. Это гнусно! Получается, что я увела у подруги объект воздыхания. Это неправильно. Ты ей нравишься, Данил, а ты этого либо не замечал, либо не хотел замечать. Я люблю тебя и многое бы отдала, чтобы быть рядом, но не могу. Я нарочно отстранила тебя и увидела, что ты страдаешь… и сама стала страдать от этого. Я хочу, чтобы ты это знал. Я хочу, чтобы ты был счастлив! Пожалуйста, будь счастлив…
И тут в моих юных глазах вновь загорелась надежда, за которую я пожелал зацепиться мертвой хваткой.
– Любишь, значит… Нет, это – глупо! Какая из Маргариты подруга, если она не сможет смириться, отпустить и уступить меня тебе?! Не она же строит судьбу! Я не вещь! Я ей не принадлежу…
– А какая из меня подруга, если я собираюсь увести у нее из-под носа человека, который ей нравится?
– Таковы обстоятельства!
– Я не могу, это неправильно с моей стороны.
– Можешь… Неля, я люблю тебя, нельзя отказываться от любви!– я взял ее за руку.
– Я не могу, Данил, прости… Она моя подруга. Прости.
– Ты мне дорога!
– Прости. – твердо сказала Неля, а затем, немного погодя выдала:
– Обвини меня во всем. Будешь прав. Я не могу. Прости. Иногда некоторым вещам просто не суждено сбыться… даже если рукой подать до счастья, то порой стоит отказаться от него, чтобы поступить правильно, иначе это «счастье» счастьем уже не будет. Знай, что ты мне все так же небезразличен, что я люблю тебя. Но я не могу так поступить с Марго. Она моя подруга. Прости.
Я открыл рот, дабы что-то сказать, но тут же отказался от этой затеи; отрицательно помахал головой, прошел вглубь подсобки и сел обратно на табурет. Я отчаялся.
– Все хорошо? – спросила Неля.
– Все хорошо. Я все понял. – солгал я.
– Ничего не хорошо!
– Все хорошо. Дай мне подумать. Оставь меня, пожалуйста.
– Нам обоим на урок надо.
– Я посижу здесь один. Пять минут. Затем пойду.
Неля подошла ко мне и попробовала дотронуться до моей руки.
– Оставь меня, пожалуйста. – решительно отрезал я.
Лицо девушки стремительно омрачилось. Она поспешила выйти из подсобки. Я же, оставшись в замызганной комнатушке наедине с пауками и иными мелкими живностями, откинулся на спинку табуретки и запрокинул голову. Хотелось кричать от несправедливости. С глаз моих покатились слезы. На урок я уже не пошел.
Только на перемене я зашел в уже опустевший кабинет химии, где у меня только что проходил урок. Зашел я за рюкзаком, который должен был лежать на стуле четвертой парты среднего ряда, но к удивлению, его там не оказалось. До меня почти сразу дошло: «Никита и Савва захватили с собой на следующий урок». Это умилило.
Я оказался прав. Рюкзак мой был на алгебре. Как и мои друзья. Они сидели за одной партой и на что-то глядели в телефоне Саввы. Я, смотря на них, невольно улыбнулся, вспомнил наши деньки до того, как меня окутала любовь, деньки до общения с Нелей, до вальса, до всего этого. «Моя любимые друзья…» – подумал я и тут же снова раскис, вспомнив, насколько отстранился от них. Мне казалось, что я теперь недостоин настоящей дружбы, казалось, что я вообще ничего недостоин.
