– Вот эту фразу я особенно люблю тут слышать, – Грант подмигнул мне.
Я переступила порог и огляделась. Мебель темного дерева, двуспальная кровать с прекрасным темно-синим постельным бельем. Одна из стен была увешана черно-белыми снимками в рамках черного стекла: яхты на воде. Я невольно залюбовалась фотографиями.
– Какие красивые! Это ты снимал?
– Нет, это модели, которые дед строил в разные годы. На фотографиях опытные образцы во время первого испытания на воде.
Я указала на центральную фотографию.
– Это же она, вот эта самая яхта?
Грант подошел и остановился за мной – так близко, что я почувствовала тепло, исходившее от его тела.
– Да, снимок сделан в шестьдесят пятом.
– С ума сойти! В голове не укладывается, сколько же лет этой яхте! Если бы ты сказал, что ее построили в прошлом году, я бы поверила.
– Этим модели деда и привлекают покупателей: время на них практически не сказывается.
Я разглядывала снимок в рамке.
– Здесь у нее еще нет названия.
– А демонстрационным моделям и опытным образцам не дают названий. Считается, что менять имя корабля – к несчастью, поэтому
Я обернулась. Грант не отстранился, и просторная спальня вдруг показалась тесной.
– Почему «ее», если речь о судне?
– Дед рассказывал, что в старину мореплавание было исключительно мужским занятием, и корабли посвящали богиням, которые защищали суда в бурю и шторм. – Грант смахнул волос, задержавшийся на моем плече. – Но я считаю яхты сродни женщинам, потому что они требуют много внимания.
– Ах, вот как? Но раз ты живешь на яхте, значит, ты как-то миришься с этой избалованной особой?
Не отрывая взгляда от моих губ, Грант усмехнулся:
– Куда же мы без сложностей. Легко – значит скучно.
Я ожидала, что он сейчас нагнется и поцелует меня – в тот момент я бы ему позволила, но Грант снова посмотрел мне в глаза.
– Идем, я же обещал закат и коктейли.
На баке нас ждал целый поднос фуршетных наборов из итальянского магазина. Еды хватило бы на шестерых.
– Ты всегда накупаешь, как на свадьбу? Сначала ланч в кабинете, теперь это…
– Обилие еды следует понимать как стремление окружить тебя заботой, а не доказательство моей расточительности.
Я невольно улыбнулась.
– Ты всегда так предупредителен к своим девушкам?
– Учитывая, что ты первая женщина, сидящая на моей яхте на закате, вынужден ответить «нет».
– Тут какой-то секрет? – не удержалась я, испытующе глядя на него. – На днях ты проговорился, что у тебя семь лет не было настоящих отношений. Просто некогда или что?
Грант ответил не сразу.
– В какой-то мере некогда – я действительно много работаю. Вопреки твоему мнению обо мне как об избалованном мажоре на всем готовом, я ежедневно провожу в офисе от десяти до двенадцати часов и, как правило, прихватываю еще половину субботы.
– Так и не простишь мне того имейла?
Грант покачал головой с деланой серьезностью.
– Такое не забывается.
Я вздохнула.
– Ладно, мистер трудоголик, вернемся к моему вопросу. Значит, в какой-то мере в отсутствии у тебя отношений виновата работа. А в чем все же основная причина? У меня ощущение, что ты чего-то недоговариваешь.
Несколько мгновений Грант смотрел на меня в упор, но отвел взгляд и взял бокал с вином.
– Я был женат. Нахожусь в разводе уже семь лет.
– Значит, ты женился совсем юным? Или ты старше, чем выглядишь?
Грант кивнул. Только что он казался спокойным, но теперь его состояние совершенно изменилось. Челюсти сжались, он перестал смотреть мне в глаза, и движения стали напряженными, будто тело разом свело.
– Мне двадцать девять. Женился я в двадцать один.
Ему явно неудобно было говорить на эту тему, но я решилась спросить еще.
– То есть твой брак продлился всего год?
Он залпом выпил свой бокал.
– Почти. Без нескольких месяцев.
– Школьная любовь?
– Лили была одной из приемных девчонок у моих родителей. Несколько лет она то попадала к нам, то возвращалась к своей матери.
Хотя он ответил на мой вопрос, информации было кот наплакал. Я отпила вина.
– Можно спросить, что произошло? Вы повзрослели и разлюбили друг друга?
Помолчав, Грант взглянул мне в глаза.
– Нет. Она разрушила мою жизнь.
Он сказал это так сурово, что я растерялась, не зная, как реагировать. Впрочем, Грант перехватил инициативу и дальше повел беседу сам.
– Давай лучше о тебе. Я тут ломаю голову, как перейти от коктейлей к полноценному свиданию. Вряд ли для этого нужно вытаскивать всякое дерьмо о моей бывшей жене.
– А что ты хочешь знать?
– Хм… Игра по дороге домой с благотворительного вечера, по-моему, зашла отлично. Расскажи мне то, чего я о тебе не знаю.
Грант явно уводил разговор в сторону, но он был прав – на первом свидании ни к чему вытаскивать скелеты из шкафов, поэтому я сказала то, что способно развеять любую хандру:
– Я люблю разные диалекты английского. Всю жизнь, как услышу новый, начинаю передразнивать, пока не получится.
У Гранта блеснули глаза:
– Австралийский можешь?
Я выпрямилась и откашлялась.
– Так, что же сказать… Вместо «Жарко, включите кондиционер» они скажут: «Вррруби, что ль, пыддувало, не прыдыхнуть!»
Грант заулыбался.
– Неплохо! А британский?
