– Ага. Вместо «Я редко пользуюсь мобильным» они скажут: «Й-а-а нечшасто прибегаю к услугам своего со-отового телефо-она».
– Прелестно, – Грант расхохотался.
– Твоя очередь выкладывать какой-нибудь секрет.
Он поглядел на мои губы.
– Я хочу впиться в твой рот.
Я сглотнула.
– Ну, это я вроде как уже знаю.
Грант не сводил взгляд с моих губ. Я ерзала на стуле, однако он не дрогнул и, черт побери, не сделал попытки меня поцеловать. Под его взглядом я уже готова была сама подставить ему губы, но тут Грант вдруг оторвал от меня взгляд.
– Когда это успело произойти?
Я моргнула.
– Что?
Он указал подбородком куда-то мне за спину.
Я обернулась. Небо пылало огненно-оранжевым закатом, казавшимся еще ярче в сгущавшихся фиолетовых сумерках.
– Бог мой, какая красота!
Я невольно вскочила с места, упиваясь открывшимся мне зрелищем. Грант тут же оказался сзади, и мы молча смотрели, как небо окрашивалось в разные цвета, провожая уходящее солнце. Грант обнял меня за талию и пристроил голову мне на макушку.
– Я помню, ты говорил, что не водишь сюда девушек, но закатами ты часто любуешься?
– О да. Я стараюсь каждый день уделить минуту восходу или закату. По утрам я бегаю вдоль прибоя и встречаю восход, а если день начинается рано, стараюсь вернуться сюда до заката.
Я положила голову Гранту на грудь.
– Мне это нравится.
Он прижал меня теснее.
– Мне тоже.
После этого время будто перестало существовать: мы проговорили несколько часов, и не успела я оглянуться, как уже наступила полночь.
Я зевнула.
– Ты устала?
– Да, я же встаю в полчетвертого.
– Отвезти тебя домой? Утром я могу заехать за тобой и подбросить к твоей машине.
Я улыбнулась.
– Нет, сесть за руль я еще в состоянии, но мне действительно пора.
Грант кивнул.
– Я тебя провожу.
Он помог мне сойти на пристань, и снова золотые буквы, блестевшие на корме в свете фонарей, привлекли мое внимание: «Лейлани Мэй».
– А в честь кого названа яхта?
Грант отвел взгляд.
– Да так…
Для делового человека лжец из него был неважный, но вечер был так хорош, что мне не хотелось портить его расспросами.
Мы шли по пристани, держась за руки. У самой машины Грант завладел и второй моей рукой, переплетя наши пальцы.
– Ну что, я выдержал тест? Достанется мне настоящее свидание?
Я усмехнулась:
– Все может быть.
– Значит, я могу уже перестать быть паинькой…
Отпустив руки, Грант приподнял мое лицо ладонями и двинулся на меня. Прежде чем я успела сообразить, что происходит, за спиной оказался бок машины, а Грант впился в мои губы. Я беззвучно вздохнула, и он не упустил возможности проникнуть мне в рот языком. Поцелуй был уверенным, но при этом нежным. Грант запрокинул мне голову и застонал, когда поцелуй стал глубоким и страстным. Этот стон возбуждал почти так же сильно, как твердость его тела, прижимавшего меня к машине. Сумка выпала из моих рук на землю, и руки словно сами обняли Гранта. Когда я впилась ногтями в его спину, он сжал мои ягодицы и приподнял над землей. Я соединила ноги за его спиной, и Грант принялся втираться в меня – я чувствовала его эрекцию даже через ткань.
Когда поцелуй наконец прервался, я выдохнула, стараясь отдышаться:
– Ого!
Меня целовали и раньше, причем даже хорошо целовали, но никогда еще у меня не захватывало дух от поцелуя. В голове стоял сладкий чад.
Грант улыбнулся и провел большим пальцем по моей нижней губе.
– Черт, я мечтал об этом весь вечер!
Я не удержала широкой улыбки.
– Хорошо, что ты дотерпел до парковки, иначе я могла бы и остаться.
Грант притворился, что бьется головой о машину.
– Блин! Обязательно было это говорить?
Я хихикнула.
– Спасибо за прекрасный вечер и великолепный закат.
– Восходы тут еще красивее. Оставайся, утром сама убедишься.
– В другой раз.
Собрав всю силу воли, я отодвинулась от Гранта. Я шутила и кокетничала, но возбуждение во мне бушевало такое, что мне действительно повезло, что Грант затянул со своим поцелуем. Я легонько поцеловала его на прощание и села в машину. Грант смотрел, как я пристегиваюсь и завожу мотор.
Готовясь выезжать задним ходом, я опустила стекло.
– Спокойной ночи!
– И – до скорого свидания?
Я улыбнулась.
– Все может быть. Если ты скажешь, в честь кого названа яхта, я обязательно отвечу «да».
Грант – 8 лет назад
Дверь душевой распахнулась, выпустив клубы пара, и я улыбнулся при виде голенькой Лили, готовой ко мне присоединиться.
– Ну что, тебе получше?
Лили вошла в кабинку и закрыла за собой дверь. Гладя меня ладонями по груди, она ответила:
– Да, просто у меня, наверное, грипп.
Грипп – так она это называла. За последний год Лили частенько подхватывала этот таинственный грипп, однако дни, которые она проводила, свернувшись в кровати и глядя в одну точку, не сопровождались ни кашлем, ни лихорадкой. У Лили была депрессия. Конечно, для этого имелись все основания: из колледжа ее исключили, потому что она сразу забила на все предметы, не относившиеся к рисованию. Роза с год назад смылась в неизвестном направлении, прихватив с собой сводного братишку Лили, трехлетнего Лео, а несколько месяцев назад скончалась моя мама, и все мы тяжело переживали эту потерю.
