– Спасибо! Вот спасибо! Я так давно их хотела! Но эти краски очень дорогие, зачем вы тратились?
– Грант рассказал, как они тебе нравятся.
Открыв второй подарок – набор именной почтовой бумаги с вытисненным словом «Лили» в рамочке из лилий, она провела пальцем по эмблеме.
– Какая прелесть!
– Будешь писать Гранту, когда он поступит в колледж.
Взгляд Лили невольно метнулся ко мне, но она справилась с собой и улыбнулась.
– Благодарю вас, очень изящная бумага. Мне нравится.
Четыре года назад, когда Лили впервые вернули к Розе, она пообещала мне писать по письму каждый день нашей разлуки. Я думал, она преувеличивала, но когда я недавно пересчитывал ее письма, оказалось больше пяти сотен. Иногда в конверте были по три-четыре исписанных страницы, в другие дни письмо состояло лишь из нескольких строк, стихотворения или рисунка; но Лили
Я взглянул на часы.
– Ну что, готова ехать?
– Да.
– Осторожнее на дороге, – напомнила мама и повернулась к Лили: – Пусть встреча с мамой пройдет хорошо.
Если Роза сегодня будет как всегда, шансов на нормальное общение с ней пятьдесят на пятьдесят.
* * *
Психиатрический центр, конечно, учреждение лечебное, но он сильно отличается от больниц, куда приезжают рожать или лечиться от разных болячек. По крайней мере, этот центр очень отличался – белые стены без единой картины или шаржа для оживления обстановки. Во взрослом отделении психиатрической больницы Кресент почти все ходили в обычной, домашней одежде, и лишь некоторые психи бродили в пижамах даже в разгар дня.
Розы не оказалось ни в одной из общих рекреаций, ни в центре творчества: мы нашли ее в палате на кровати. Она лежала с открытыми глазами, свернувшись в позу эмбриона. Большой живот было уже не скрыть – три месяца назад при поступлении выяснилось, что Роза на четвертом месяце. Ее госпитализировали в состоянии острого психоза, когда Роза не закрывая рта трещала о планах на жизнь с папашей ребенка. Насколько я знал, этот таинственный персонаж ни разу не приходил в больницу и не справлялся о ее состоянии. Что-то мне подсказывало, что он так и не объявится.
При нашем появлении взгляд Розы изменился – она нас узнала, но не пошевелилась.
– Мам, ты как?
Лили присела на кровать и откинула с лица матери спутанные пряди. Я сто раз видел, как моя мама так поправляла волосы моим младшим сестрам.
Роза пробормотала что-то бессвязное.
Лили наклонилась и поцеловала ее в щеку.
– Какие у тебя волосы красивые, мягкие! Наверное, ты сегодня мыла голову?
Снова бессмысленный лепет. Но Лили продолжала как ни в чем не бывало, будто у них шел нормальный разговор.
– Смотри, со мной приехал Грант. – Она показала на дверь палаты, где я стоял на пороге. Взгляд Розы на несколько секунд сфокусировался на мне, но тут же снова расплылся и стал далеким.
Не знаю, какие лекарства ей кололи, но Роза находилась почти что в ступоре. А может, ей вообще ничего не кололи – она же беременная, в конце концов.
Лили встала, обошла кровать и прилегла сзади, обняв мать.
– Я по тебе соскучилась.
При виде этой сцены я заморгал, кое-что припомнив. С полгода назад Лили загрустила, когда мать в очередной раз не позвонила и не приехала в назначенный для свиданий день. Прождав все воскресенье, Лили улеглась в постель – и пролежала так несколько дней в позе зародыша. Я думал, что она дуется или в депрессии, и делал все, чтобы развеять ее настроение, в том числе часами лежал с Лили в обнимку.
От этой мысли мне стало не по себе.
– Я пойду прогуляюсь, а вы побудьте вдвоем, что ли…
Лили кивнула.
Я взял куртку и открыл дверь, но, выходя, оглянулся. Жутковатое ощущение прочно угнездилось в груди, когда я увидел, как они напоминают нас с Лили с полгода назад.
Хотя Лили просто сложная, а не больная на голову, как ее мамаша.
Айрленд
От волнения я не находила себе места.
От моего дома до яхты Гранта ехать было всего минут двадцать, но я не хотела явиться с пустыми руками, поэтому выехала за час. Остановка у винного магазина отняла всего минут десять, и в итоге я оказалась в гавани почти за полчаса до назначенного времени. Я представилась дежурному в будке, и он указал на одно из закрепленных за Грантом мест на парковке. Я оказалась у начала длинной пристани, в конце которой была пришвартована «Лейлани».
