– Смотрел, конечно, – Грант ухмыльнулся. – Просто я не храню свою коллекцию в коробках от диснеевских мультов.
Я, смеясь, взяла у него вино и выпила сразу полбокала. Когда разговор свернул на эту тему, я поняла, что не против выяснить, какие штуки особенно нравятся Гранту. Свои-то пристрастия я знала.
– А в твоей коллекции какая-то определенная разновидность порно?
– Ты спрашиваешь, привлекают ли меня ролевые игры и есть ли у меня фетиши?
– Ну, типа, да. Я, например, для себя выяснила – что-то мне нравится, а что-то нет.
Грант отобрал у меня бокал и допил вино.
– Я для себя не нашел чего-то специфического, но теперь мне любопытно, что тебя заводит?
Нервно усмехнувшись, я забрала у него опустевший бокал.
– Для подобного разговора нужно еще выпить. – Долив себе, я увела Гранта на диван. – Может, сделаем вид, что ты не открывал «Красавицу и чудовище»?
Грант покачал головой, озорно улыбаясь. Уложив мои ноги себе на колени, он принялся массировать ступни.
– Ни в жизнь. Выкладывай, какая у тебя фишка.
– Да не то чтобы фишка…
– Мне что, распотрошить всю твою коллекцию Диснея и выяснить прямо сейчас?
Я глотнула еще жидкого куража.
– Я обнаружила, что мне вроде как нравятся видео, где женщина доставляет удовольствие мужчине.
Грант перестал массировать мне ноги.
– Ты любишь смотреть, как женщина делает минет?!
На дворе второе тысячелетие, я не должна стесняться своих желаний в постели, однако я смущенно прикусила губу и кивнула.
– Господи, – прорычал Грант. – Да ты, блин, совершенство! Откуда у тебя вообще мог взяться период одиночества?
Я засмеялась.
– Это был добровольный целибат, чтобы прервать порочный круг: я вечно выбирала себе негодяев, потом обижалась на весь мужской род и долго дулась.
– Ты же сидишь сейчас со мной! Неужели я негодяй?
Я отпила вина.
– Ты мне скажи.
Игривая улыбка погасла.
– Иногда бываю. Но с тобой не хочу им быть.
– Не нужно Зигмунда Фрейда, чтобы догадаться, откуда растут ноги у моих проблем. Я не умею доверять, Грант. Мой отец вечно обвинял мать в изменах, и уже не узнать, была ли в этом доля правды. Хочется верить, что нет и что отец просто был неадекватным и неуравновешенным, но родители из-за этого вечно скандалили, как и в ту ночь, когда оборвалась мамина жизнь. Отец запаниковал и сбежал, приковав меня наручниками к батарее, нашли меня только через двое суток… И все равно меня тянет к напористым типам с замашками лидера.
– То есть ты видишь во мне такого?
Я пожала плечами.
– Не знаю. Я не умею это отгадать с первой встречи. Мне нравятся уверенные в себе мужчины – независимые, с определенной энергетикой. Это точно про тебя. Но, по моему опыту, любители командовать – необязательно лучшие партнеры по жизни. Мой последний бойфренд рвался контролировать меня даже в мелочах. Ему не нравилось, если я проводила время с подружками, а когда я все же уходила повеселиться, он за мной следил. Когда я попросила его не наглеть, он тут же вывернул наизнанку мое желание личного пространства…
Грант взял меня за руку.
– Знаешь, у каждого бывают отношения, после которых отходишь не один год.
– Знаешь, как до меня дошло, что я хочу избавиться от Скотта?
– Как?
– Я машинально начала щелкать кнопкой ручки.
– В смысле?
– Скотт не выносит, когда рядом щелкают ручкой.
Грант прищурился.
– Помнится, и Бикмен не переносил стука ногой по полу и сильного запаха духов?
– Бинго! Я подсознательно делала то, что их бесило. Сообразив, что это признак нездоровых отношений, я с ним порвала.
– Значит, когда ты начнешь набирать мне сообщения заглавными буквами, я пойму, к чему дело клонится.
Я засмеялась.
– Так вот чего ты не выносишь! Не боишься делиться со мной такими секретами?
– А тебе пальца в рот не клади, Сент-Джеймс.
Я спохватилась, что многое рассказала о себе, однако почти ничего не знала о прошлом Гранта – по крайней мере, ничего существенного. Он упоминал, что его усыновили, забрав из приюта, но меня не покидало ощущение, что его проблема взялась не оттуда.
– Можно спросить, что произошло у тебя с бывшей женой?
Подбородок Гранта тут же напрягся. С минуту он смотрел в сторону, потом уставился в пол, но все же нехотя ответил:
– Лили тоже досталась никудышная мамаша и прочерк в метрике, но ее мать была еще и психически больной, а не просто наркоманкой, как моя. Когда мы с Лили познакомились, меня в ней привлекла ее непохожесть на других. Я еще не знал, что психические расстройства передаются по наследству; мне казалось, что Лили просто импульсивная и непосредственная. Сначала так и было, но постепенно настроение у нее все чаще срывалось в штопор. То она поет от счастья, то ненавидит весь мир, середины она не знала.
Я бы тоже предпочла, чтобы у отца нашли какое-нибудь помешательство: мне легче было бы жить, зная, что он убил мою мать, будучи в невменяемом состоянии. Поэтому я много читала о биполярном расстройстве и других маниакально-депрессивных психозах, которые нередко проявляются начиная с двадцати лет.
– Ничего себе… Да это трагедия.
Грант помолчал, а потом поднял на меня глаза.
