Решение было принято единогласное: крепость обойти стороной по лесу. Километрах в двадцати за нею выйти на фарсальский тракт и двигаться на столицу провинции, но осторожно, чтобы не влипнуть ни в какую историю. За Фарсалой начинались места спокойные и обжитые, там можно было уже и расслабиться… наверное. В ошибочности своих рассуждений им предстояло убедиться, однако же, очень скоро.
Чтобы двигаться дальше, надо было переправляться через текущий под стенами крепости приток Роны, называвшийся Бонанза, по имени которого получил название и сам город. Несмотря на то, что по сравнению с Матерью Вод приток смотрелся несерьезно, он имел довольно внушительную ширину и быстрое течение. Здесь, напротив города переправа была, судя по всему, достаточно удобной. По всей видимости, пользовались ею часто и усердно. Однако же с городских башен переправа, вне всякого сомнения, отлично просматривалась. Пришлось искать другую, выше по течению, а она, как на грех, находиться не желала.
Наконец, после долгих поисков двое "самых бывалых" – Оле и Нодь – пришли к согласию относительно места переправы. Оба берега были подходящие, а вода – она и есть вода, не все ли равно, где плыть?
Переправлялись по всем походным правилам. Шедшие впереди Оле и Кувалда тщательно обшарили противоположный берег, обращая особое внимание на места возможных засад. Вывод дозор сделал двоякий, но неутешительный: сейчас никакой опасности поблизости не наблюдалось, однако же, совсем недавно люди здесь были – причем, люди именно что "специфические" – и были в немалом числе. Ушки следовало держать на макушке и беречься, что существенно, поскольку пока дозор работал, Люкс с Манон умудрились, так сказать, "отвлечься"… обманувши бдительность оставшихся. Впрочем, о Скавроне этого с уверенностью сказать было, пожалуй, и нельзя. На свирепое Кувалдино: "А ты куда смотрел? " кузнец отмалчивался, но – что характерно – глаза при этом прятал.
Путь в обход крепости предстоял немалый, особенно если учесть, что местность была даже Нодю незнакома, а пройти ее следовало совершенно незаметно. Друзья рассчитывали выйти на тракт под вечер и двигаться по нему всю ночь, чтобы, во-первых, уйти подальше от города, а во-вторых, сделав дневной привал, понаблюдать за движением по тракту: оживленное ли, а также кто и в каком числе шлындрает тут по дороге. Однако же человек предполагает, да есть над ним, человеком, судьба.
"Стой" скомандовали одновременно и Люкс, и Оле. Отряд тут же остановился, мгновенно выстраиваясь так, чтобы в случае схватки не мешать друг другу и держать спины. Люкс пустил гиппа в с места карьер и в несколько прыжков своего могучего скакуна оказался рядом с Оле.
– Ну, и что вы там засели? – Люкс совершенно не напрягал голоса, но слышно его могучий бас было, наверное, по всему лесу. – Что засели, спрашиваю? Грибы ищете, или нас ждете?
Из кустов вылетело две стрелы, одна из которых, направленная в грудь Люкса, ударившись о панцирь, с визгом отлетела в сторону, а другая, предназначавшаяся Оле, затрепыхалась в кулаке Люкса… что было очень кстати, поскольку Оле был единственным в отряде человеком, не имевшим костяного доспеха.
– Ну, и дальше что? – благодушно спросил Люкс. Ответом ему было озадаченное молчание. Однако пойманная человеком стрела, видимо, ошеломила не всех нападающих.
– Эй, ты там! – Люкс погрозил пальцем кому-то невидимому в зарослях – Не балуй!.. Не балуй, я тебе говорю! – и с силой метнул пойманную стрелу в кусты справа от Оле. В кустах послышался крик боли, невнятная возня и истошный вопль: "Допрыгался, дурак?! Не стрелять! Не стрелять, говорю – это Он!"
Потом кусты раздвинулись, и из них вылез человек в грязно-зеленом балахоне. Человек держал руки на виду – показывал, что безоружен. Он осторожно приблизился к Люксу и, не дойдя нескольких шагов, вдруг повалился на колени.
– Виноват, сразу не… глазам не поверил. Вот когда Вы стрелу поймали… Вы, стало быть, живой?
– Ну, начинается, – вздохнул Люкс. – Что, я и тут наследил? А ну-ка, братец, поднимайся ты с колен и зови сюда своих, очень уж я не люблю, когда люди стоят на коленях. И засевших в кустах не люблю. А потом все и расскажешь. Я имею в виду, что тебе про меня известно от и до. Все-все, что видел, что слышал.
Из кустов бочком-бочком выбиралась лесная братия, на ходу обмахиваясь большим пальцем. Вид братия – кроме одного зеленобалахонщика, баюкавшего раненную руку – имела обалделый, но скорее уж обрадованный, чем испуганный.
– Все это прелестно, – хмуро сказал Кувалда Скаврону, – вот только бы поскорее нам хоть до какой-нибудь завалящейся кузницы добраться. Мы-то все в кость закованы с головы до ног, а у мальчишки даже задрипанной стеганки нет. Надо было содрать с купцов для него хоть временную кольчужку.
– Это точно, – Скаврон, соглашаясь, покивал головой. – Люксу стоило бы, конечно, запретить мальчишке лезть поперед батьки в пекло, только ведь не удержится парень. Отчаянный.
