– Нет, – сказал зеленый, – недели не прошло, как я к нему присоединился, потому и известно мне немногое. Оружие у кромешников было, я так понимаю, не из нашего мира, самое подлое – летающие ядовитые иголки. Часовых наших они взяли бесшумно. Да и Светлый, – зеленый покосился на Люкса и понизил голос, – был измучен до последней крайности. Кто бы еще смог сам себе ножом руку резать, а потом в ране пальцами копаться? Самому себя оперировать, это ж с ума сойти!.. Сеча была жестокая. Не знаю, остался ли в живых кто-нибудь, кроме меня.
После встречи с лесными братьями отряд существенно вырос. Кроме самого предводителя, звали которого Джон Ячменное Зерно, к ним присоединилось еще четыре человека – люди бывалые, битые, но разбойной жизнью, тем не менее, тяготившиеся, и безмерно обрадованные возможностью не только с нею покончить, но еще и послужить правому делу. Приняли новичков благожелательно и дружелюбно все, разве что за исключением Нодя.
Рассказ Джона был уже неоднократно прослушан, но друзья, тем не менее, все время к нему возвращались, уточняя подробности и пытаясь как-то рационализировать всю эту историю, не желавшую укладываться в головах.
Люкс и Оле ехали впереди, остальные сгрудились вокруг Джона, стараясь не пропустить ни единого слова. Люкс в разговор не вмешивался, ехал, бросив поводья, и был он нахохлившийся, угрюмый и какой-то отрешенный.
– А Ячменным Зерном меня прозвал один бывший школяр из отряда, – продолжал Джон – во-первых, потому что я из рода пивоваров, хотя сам пивоваром не стал. А, во-вторых, он говорит, что был некогда в дальних краях среди лесных братьев такой мужик, как и я из поварского семени, который лихо управлялся с луком, ну и баллады пел тоже.
– Ты хороший стрелок? – хмыкнул Нодь с подчеркнутым насмешливым недоверием.
– Испытай! – с вызовом отозвался зеленый. – Растопырь пальчики, да и приложи ладонь к сосне, если не побоишься. Я тебе с пятидесяти шагов между каждой парой пальчиков положу стрелу впритирочку к ладошке.
– Ладно-ладно, мы тебе верим, – с неудовольствием покосившись на Нодя, сказал Скаврон. – Ты дальше рассказывай и на Люкса не косись. Рассказывай просто как о третьем лице. Он этого всего, к сожалению, не помнит.
– Еще бы ему помнить, – сварливо огрызнулся Джон Ячменное Зерно. – Доведись в такой переплет попасть кому угодно любому, давно бы уже косточки гнили в безымянной могиле, как у товарищей моих, светлая им память. А он – вот он, жив, здоров, окружен верными соратниками, и никакие силы тьмы ему дорогу в университетскую библиотеку не загородят.
Друзья ошеломленно переглянулись, а Нодь, которому Джон Ячменное Зерно с первого взгляда крайне не понравился, круто развернул гиппа, загораживая ему дорогу.
– А ты откуда знаешь, куда мы идем? А ну, колись, зараза, не то…
– Эй, мужики, уберите от меня этого толстосума, я за себя не ручаюсь! Напялил драгоценный доспех и думает, что он кум Гегемону. Купчишка хренов. Мало ли я таких жирногубых настырнников жадных подержал пальчиками за кадычок по укромным местам?
– Не знаю, как ты, а я четверым таким лесным шаромыжничкам лично вот этой своей рукой снес тыквы с плеч, – немедленно отозвался Нодь.
– Прекратите, идиоты! – сердито зашипела Манон, показывая глазами на Люкса. – Обоим мало не покажется. Рассказывай все по порядку, Зернышко, а вы, друзья, не мешаете ему говорить, а то он так никогда до сути дела не дойдет.
– Он, Светлый, мне поверил сразу, слышишь ты, купеческое рыло? – никак не мог успокоиться Джон Ячменное Зерно. – Он, между прочим, людей сразу видит насквозь и поперек, ты еще не успел что подумать, а ему все уже известно до донышка твоей души.
Джон Ячменное Зерно покрутил головой, пересиливая себя, и продолжал уже относительно спокойно.
– Гнали нас, как охотники секача. Нам еще как-то удавалось подремать, хоть бы и в седле, а Светлому глаз было не сомкнуть…
– Называй его Люкс, – сказала Манон. – Это одно и то же, но мы так привыкли.
– Темные висели у отряда на плечах, малиновые гвардейцы из Гегемоната, орденская шваль и кромешники, а это тот еще народец, и оружие у них, я же говорю, самое подлое. У вас вон костяные доспехи, а у нас никакой защиты, кроме собственной шкуры, не было. Командовал погоней человек Ордена, аббат Изегрим. Сволочь редкостная. Шли по следу, как привязанные. Мы и так старались запутать следы, и эдак – ничего не выходило. Что бы мы ни делали, все равно они у нас висели на загривке. В отряде уже начали подозревать предательство. Косились друг на друга.
– Очень даже может быть, – пробурчал Нодь как бы себе под нос, но так, чтобы все слышали. Джон Ячменное Зерно задергал ноздрями, но, пересиливши себя, пренебрег.
– Но тут Светлый… в смысле – Люкс… объявил, что метка черных сидит у него в левом плече, отчего оно чешется и болит, и что надо нам зайти в ближайший странноприимный дом. Он эту метку будет из себя вырезать, а в лесу этого сделать никак нельзя, потому что ему надо много кипятка и крепкого вина.
– Что-что? – возбужденно заорал Кувалда. – В левом плече? Что ж ты раньше этого не говорил, зараза?
