Они втроем с Диной и Ваном сидели в "Морском дне" и болтали, как всегда, ни о чем, когда Дина подтолкнула Ану-Сурию локтем и плутовато сморщилась. В кафе появился ее "робкий вздыхатель", который по обыкновению своему, подойдя к стойке бара и опершись об оную спиной, так и застыл со стаканом в руке и взглядом, упертым в стену возле предмета воздыханий. Положительный Ван, ничего не заметив, продолжал излагать девушкам всякие свои глубокомысленные измышления о функционировании "Фабрик Звезд" и качестве выпускаемой ими "продукции" – как ни странно, но совсем даже и не глупые, оконтакторенная Ана-Сурия могла судить об этом с полным знанием дела. Вот только девушки и раньше слушали его вполуха, а теперь и вовсе слушать перестали.
– Что ты торчишь на месте как рекламный щит? – зашипела подруге Дина, снова толкая ее локтем. – Подойди к нему, постой рядом, грудью зацепи, в конце-то концов. Так и будете друг с другом в гляделки играть, или чем посущественнее займетесь?
– Не очень-то он меня и интересует, – скромничала Ана-Сурия. – Разве что, рассмотреть получше, – и, поднявшись с места и шепнув так, чтобы это расслышал Ван: "Я сейчас…" походкой манекенщицы направилась к стойке.
Верзила у стойки не задергался, не заметался, как следовало бы ожидать. Отнюдь. Как стоял застывшим собственным голографическим изображением в полной неподвижности и с взглядом, упертым в противоположную стену бара, так и остался стоять. Только на губах его зазмеилась чуть заметная жесткая усмешка… что-то не то было с мальчиком, и следовало к нему, к мальчику, приглядеться повнимательнее.
Ана-Сурия приближалась, шагая медленно, аффектированно, медленно же и аффектированно разминая в тонких длинных пальцах сигарету с черным атарским табаком. Подойдя к верзиле вплотную, она сунула сигарету в рот и выжидающе посмотрела ему в лицо. Верзила неторопливо поставил стакан на стойку, достал из кармана зажигалку и поднес к сигарете огонь. Никакой робости в нем и близко не ощущалось, глаза смотрели твердо и даже несколько насмешливо, но Ана-Сурия смотрела отнюдь не в его глаза и вообще даже не в лицо. А смотрела она на его руку, в пальцах вертевшую зажигалку в форме крохотного иглометика. Вот об эти пальцы и споткнулся ее взгляд.
Нет, вообще-то, она имела полное право себя искренне зауважать и собою искренне же завосхищаться.
Насколько она могла судить, в ее лице при виде его пальцев ни один мускул не дрогнул. А ведь было отчего! Генрик предупреждал, что узнать людей, которые по завершении ею акции должны будут выстрелить ей в спину, можно, прежде всего, по характерным "снайперским" мозолям на подушечках пальцев.
Ах, ты, сволочь! – ахнула она мысленно. – Ишь, устроился, "скромный воздыхатель", не знать, так и не подкопаешься. Ну, погоди же ты у меня! Посмотрим еще, кто кого сумеет к ногтю взять! – последнее замечание показалось ей настолько, как говорится, "в жилу", что она прыснула, круто развернулась и пошагала к своему столику.
– Ну, что мальчик? – с любопытством спросила Дина, как только Ана-Сурия плюхнулась на стул.
– Что?.. А-а, мальчик… пованивает мальчик, пованивает основательно, – не вполне отдавая себе отчет в том, как могут быть истолкованы ее слова, ответила Ана-Сурия.
– Да-а, – разочарованно протянула Дина. – Жалко. Я тоже терпеть не могу, когда от мужика воняет, как от козла. Под душ, что ли, залезть лень? Совсем оборзели. Хотя, вот говорят еще, что некоторые бабы с того запаха тащатся. Как так это может быть, не понимаю, извращенки какие-то.
Ана-Сурия старалась усесться так, чтобы верзила не попадал в поле ее зрения, боялась себя выдать. Ах, Генрик, Генрик, бог мой, что бы я без тебя делала, – думала она растроганно. – Пропала бы, вот и все. А теперь у нее было весьма даже существенное преимущество. Охотничек, мать его! Даже и не подозревает, что раскрыт. А предупрежденный – вооружен, как говаривала эта сволочь, ее феодалша! Теперь она, Ана-Сурия, имеет возможность нанести упреждающий удар. Лучше всего было бы прикончить бедолагу накануне акции. Только бы не ошибиться с временем, ни раньше и ни позже, чтобы замену не успели прислать. Какая все-таки замечательная вещь эти ее ноготочки.
От этих мыслей ее отвлек очередной толчок Дининой ноги.
– Эй, глянь-ка, куда это твой козел намылился?
Ана оглянулась. Верзила, воровато оглядываясь на бродвейский вход в кафе, торопливо юркнул в заднюю дверь бара. Ана перевела взгляд на вход и… чуть не подпрыгнула на месте. В дверях, не в силах сразу приспособиться к светомузыкальным барным изыскам после относительно нормально освещенного Бродвея, стоял Виктор Бюллер в сопровождении двух крепких парней крайне хищного облика – посмотришь, и сердце в пятки.
– Опаньки, – шепнула она Дине. – Я исчезаю. Мне с этим фруктом встречаться ни к чему. Не надо это мне, лишнее это, и вообще.
– Стой! – возбудилась Дина. – Это кто?
– Братец мой. Достал, собака. Если что – вы меня знать не знаете.
– Какой братец?.. Ты с ума сошла? Это же этот, как его, это же Виктор Бюллер, ты что, из Бюллеров, что ли?
Однако Аны-Сурии уже и след простыл.
