– Да, температура поднялась на десять градусов. Действительно, личный состав в сборе.
Он двинулся вдоль первой шеренги, но неожиданно остановился и протянул руку к моему лицу.
– Ага, вот один из тех, кто поддает жару в очаг юности. Имя?
– Измаил Ханникат Джонс, сэр, – ответил я.
– Будь я проклят, Рэдли, – заметил капитан. – Разве это не звук пустыни Голубого хребта или израненных красных холмов Иерусалима?
И, не ожидая ответа, продолжил:
– Так-так, Измаил. Что ты способен видеть такого, чего не вижу я?
Поедая его глазами, я отпрянул и в панике беззвучно воззвал:
– Квелл!
Мне вдруг захотелось сорвать с капитанского лица эти темные электрические линзы: я был уверен, что увижу за ними глаза цвета чеканного серебра, цвета чешуи невиданной рыбы. Белые. Ох, боже мой, этот человек весь бел, совершенно бел.
Тут мелькнувшей в воздухе тенью у меня в голове пронеслись слова Квелла: «Несколько лет назад Вселенная полыхнула вспышкой протяженностью в световой год. Господь прищурился и выбелил капитана до этого цвета бессонницы и ужаса».
– Ты что-то сказал? – Капитан уловил наши мысли.
– Никак нет, сэр, – слетело у меня с языка. – Я не способен видеть ничего такого, чего не видно вам.
Ответа не последовало. Вместо этого он развернулся и зашагал обратно к началу шеренги, спрашивая на ходу:
– Какова первая заповедь космического полета?
Личный состав забормотал что-то нечленораздельное, и лишь один голос ответил:
– Проверяй герметичность и держи наготове кислородный шлем, сэр.
– Хорошо сказано, – одобрил капитан и продолжил: – А каковы действия экипажа при столкновении корабля с метеоритом?
На этот раз ответил я:
– Семь секунд на заварку пробоины – и вся команда спасена, сэр.
После недолгой паузы капитан веско спросил:
– А как проглотить целиком пылающую комету?
Молчание.
– Нет ответа? – прогремел капитан.
Квелл невидимо начертал в воздухе свои мысли: «Они еще не видали таких комет, сэр».
– Не видали? – откликнулся капитан. – Но такие кометы встречаются сплошь и рядом. Рэдли?
Рэдли дотронулся до одной из панелей управления, и перед нами зависла опустившаяся с потолка карта звездного неба. Это была трехмерная картина, мультимедийная мечта о Вселенной.
Капитан слепо вытянул вперед руку.
– Вот здесь в миниатюре изображена Вселенная.
Звездная карта замерцала.
Капитан же продолжал:
– Справятся ли ваши глаза с тем, с чем мои, мертвые, не могут? В районе туманности Конская Голова среди миллиардов огней горит один особенный. По причине своей слепоты я вынужден убеждаться в его присутствии вот таким способом.
Он дотронулся до центра экрана. Через мгновение перед нами высветилась огромная, великолепная комета с длинным хвостом.
– Я указываю на вихрь, Рэдли? – спросил капитан.
– Так точно, сэр, – ответил тот, а команда ахнула и зашепталась при виде этой бездонной красоты.
– Ближе! Ярче! – приказал капитан.
Изображение кометы стало исполинским ослепительным призраком.
– Итак, – продолжал он. – Это не солнце, не луна и не галактика. Кто скажет, как это называется?
– Сэр, – несмело произнес Рэдли, – это же просто комета.
– Нет! – проорал капитан. – Не
Мы стояли молча, в ожидании. Рэдли, подойдя ближе, спросил:
– Капитан, не та ли это комета, что впервые прошла мимо Земли лет тридцать назад?
И я, что-то смутно припоминая, назвал имя:
– Левиафан.
– Точно! – провозгласил капитан. – А ну, повтори! Громче!
– Левиафан, – повторил я, не понимая, к чему он клонит. – Величайшая комета в истории.
Капитан резко отвернулся от звездного экрана, переведя на нас свой пристальный невидящий взгляд:
– Грубая мощь Вселенной в виде света и развевающегося кошмара несется вперед. Левиафан!
– Не тот ли самый Левиафан, – вполголоса начал Рэдли, – выжег ваши глаза?
Люди зашептались, вглядываясь в прекрасное чудовище.
– Только лишь для того, чтобы дать мне великое прозрение! – воскликнул капитан. – Да! Левиафан! Я видел эту комету вблизи. Трогал кромку необъятной, в миллион миль, фаты. А потом эта непорочная белизна приревновала мой влюбленный взгляд и лишила меня зрения. Тридцать, тридцать, тридцать лет назад. И каждую ночь она возникает перед моим мысленным взором: летящая, полная арктических чудес грозовая туча, белоснежная Божья посланница. Я стремился к ней. Принес ей в жертву мою воспаленную душу. Но она погасила меня, как свечу! А потом улетела, не оглянувшись. Хотя смотрите.
Он дотронулся до трехмерной схемы, и комета стала еще больше, загорелась еще ярче.
– Левиафан возвращается, – произнес капитан. – Тридцать долгих лет ждал я этого дня, и время наконец пришло. Из вас, ребята, я составил экипаж своего космического корабля, чтобы помчаться навстречу этому ниспадающему свету, который однажды поверг меня во мрак, но теперь возвращается, чтобы встретить свой конец. Скоро я занесу кулак, ваш общий кулак, чтобы нанести удар.
Люди встревожились, но никто ничего не сказал.
– Что? – спросил капитан. – Молчите?
