— Да какие тут сказки! Штанина-то!.. — Моторин перелез через Анисью, снял со стула свои брюки. — Гляди, как отсобачили. Если бы одна женщина не залатала, приехал бы с голой ляжкой.
— За деньги что хочешь залатают, — махнула рукой жена. — Прогулял с ней всю выручку, порвал штанину, а она залатала. Знамо дело, не за так. Ты ей, она тебе. И на память свое изображение подарила…
— Ты чего выдумываешь? Чего городишь? Разуй глаза-то. Старинная картина: графиня гуляет в жаркий день по саду. Остановилась у пруда, потягивается… А художник ее нарисовал. Все это называется копией. Ничего такого тут нет… Погляди, какой год нарисования-то указан. Копия…
— Хороша копия. Стоит, как живая. Не юли, признавайся, что с тобой на самом деле было? Куда деньги дел?
— Ну, старая, — вздохнул Никита. — Замучила. Тижелый ты человек. Дождешься, разойдусь я с тобой…
— А ты легкий. Как пушинка. Да сколько я с тобой горя хватила… Ужас! — Анисья встала, начала одеваться. — Расходись, не заплачу. Ты думаешь, я замуж не выйду? Да еще как выйду! Охнуть не успеешь. Потом хватишься, да поздно будет. Такую, как я, больше не найдешь.
— Да где уж… У меня от этой находки всю жизнь звон в ушах стоит.
— А чего же ты за меня держишься? — подбоченясь, двинулась Анисья грудью на мужа. Тот попятился, сел на диван, уронил брюки. Жена подняла их, замахнулась ими на Никиту. — Чего со мной жить, если я никудышная? Давно бы руки мне развязал. — Она хлопнула Моторина брюками по плечу. — Иди к своей городской, она быстро у тебя звон из ушей выбьет…
— Но но… Не очень штанами-то размахивай, — встал Никита, заслоняясь рукой. — А то я от обороны быстро в наступление двинусь. Дай-ка сюда! Нечего чужое имущество хватать. — Он вырвал у нее брюки, надел их. — Не умеешь по-хорошему семейные дела решать, никакого отчета перед тобой держать не буду. Глава семьи пока я. Мое дело, куда что девать. Понятно? Захочу — все распродам, а деньги женщинам раздарю… Останешься на бобах. Уйди, не раздражай!
В другой комнате послышался стук. Анисья замахала руками на Никиту. Мол, хватит, замолчи, дочь с зятем проснулись.
За завтраком все долго молчали, и Моторин понял, что его утренняя перебранка с женой не осталась тайной для домочадцев.
Первыми вылезли из-за стола Лариса и Сергей. Они вышли с детьми на улицу. Никита продолжал нехотя жевать, хмурился, старался не смотреть на Анисью. И… вспомнил, как она понравилась ему.
Пришел Никита ранним утром на пруд. Кругом ни души. Вода чистая, не колышется, не морщинится. Он разделся в тальнике и хотел выйти на песок, но заметил на противоположном берегу в прогале между кустами девушку, задержался, отстранил от лица ветку. Анисья Ктобова. Она подняла над головой руки, снимая платье, обнажились широкие бедра. До этого Никита не считал Анисью дурнушкой, она казалась ему обыкновенной девушкой, такой же обыкновенной, как и другие девушки, мимо которых он проходил, не засматриваясь на них, не находя в них ничего особенного. Но у пруда… Никита был поражен красотой ее фигуры.
Анисья повязала голову косынкой, тщательно подоборала под нее светлые пряди волос, огладила себя, потянулась, поправила выпрыгнувшую из лифчика грудь осторожно спускаться к воде. Никите никогда не приходило в голову, что у Анисьи может быть тонкая талия. Деревенская девушка, на лицо непримечательная, а стройностью не уступала красавицам — артисткам, которых показывали в кино.
Анисья обняла воду и поплыла в сторону Никиты замечая его. Треснула сломанная в руке ветка, сердце билось часто, гулко. Напало на Никиту озорство. Он раздвинул тальник и побежал, упал в воду, устремился навстречу Анисье. Она повернула назад. Но он быстро догнал ее.
— Предположим, ты тонешь, а я хочу спасти тебя! — шутил Никита и старался поймать девушку. — А за спасение поцелуй!
Она смеялась, усиленно бултыхала ногами, обдавая его брызгами, старалась уплыть. Никита отфыркивался, отбрызгивался ладонью. Он поднырнул под Аннсью, схватил ее; вынырнув, потянул к себе, часто перебирая в воде ногами, чтобы удержаться на поверхности.
— Пусти. Я устала… действительно могу утонуть.
— Не позволю, спасу.
Никита ощутил дно. Вода едва касалась его подбородка, Анисью она могла накрыть с головой. Девушка барахталась в его объятиях, старалась вырваться. Он поймал губами ее губы и, не отрываясь, пошел на мель.
— Нахал! — задыхаясь, сердито проговорила Анисья, когда Никита отпустил ее. Она вышла из воды по пояс, но тут же присела.
— Глупой… Пора бы поумнеть. Бессовестный…
— Прости, не сдержался. Красивая ты…
Она помолчала, медленно приблизилась к берегу.
— Уходи, мне надо одеваться.
— Красивая ты, — повторил Никита. — Только сейчас узнал.
— Плыви отсюда, мне холодно.
Он сильными бросками поплыл к своему берегу. Вышел на сушу, оглянулся. Анисья стояла одетая. Она погрозила ему кулаком и пошла.
С тех пор Никита стал бегать за Анисьей Ктобовой. Но ему никак не удавалось остаться с ней наедине. Однажды он увидел, как она пошла в магазин. Стал под кустом акации, обдумывая, как задержать ее на обратном пути.
