Увы, Надежда Павловна не проявила ко мне должного интереса — того, которого ожидает каждая «специально приглашенная звезда», будь она, то есть «звезда» даже выходцем из немногочисленного племени скромников. Признаюсь, почувствовал себя не лучшим образом и уж точно не как штучный специалист, а как какой–то разнорабочий, которого позвали чуть ли не из соседнего двора помочь дотащить рояль до третьего этажа. Всего через пару минут после знакомства с Надеждой Павловной я поступил в распоряжение (так она и выразилась!) женщины по имени Нина, фамилия которой неизвестна мне и по сей день.
Единственное, что великодушно соизволила госпожа Олтяну перед тем как сплавила своей, как я потом понял, помощнице, это сообщить, кому мне предстоит помогать — ее родной племяннице, которая, как она меня сразу предупредила, не должна об этом подозревать.
«Не будем огорчать ранимую девочку», загадочно добавила она.
Знал бы я, что столь короткое знакомство станет верной приметой того, что больше Олтяну я не увижу.
Нина мне сразу не понравилось и это, как назло, тоже оказалось безупречным продуктом суеверия. Оказалось, что если неприязнь — первая моя реакция на женщину, значит, из моего поля зрения она исчезнет не скоро. Впрочем, грех жаловаться: при более близком знакомстве Нина оказалась славной женщиной, при этом невероятно далекой от определения глупости, конкретной, решительной и, где это было нужно — жесткой.
Она была моложе Олтяну лет на пять, но выглядела хуже: всклоченные, крашенные рыжеватые волосы и какое–то уж совсем деревенское лицо. Впалые щеки, расплющенный нос и какой–то вечно испуганный взгляд, даже когда ее речь выдавала полное спокойствие и образец рассудительности. В общем, внешне малопривлекательная особа — не представляю, какой мужик клюнул на такую — оказалась неожиданной умницей и к тому же умеющей преподносить сюрпризы: подробности дела мы поехали обсуждать в молдавский ресторан.
Впервые в жизни я попробовал знаменитую молдавскую мамалыгу — она оказалась чем–то вроде каши, как я понял, из кукурузной муки, и вряд ли я смог бы съесть так много, если бы ее подавали без совершенно замечательных вещей: давленого чеснока в подсолнечном масле, жареных шкварок, настоящей овечьей брынзы и самое главное — то ли тушеного, то ли жареного в соусе мяса. Ну, и конечно, не будь на столе пары бутылок сухого молдавского мерло.
