– Проводим ещё раз проверку. Особенно тех, кто был ближе всего к убитой. Убийца совершил ошибку, и мы её найдём. Пётр возвращается в своё купе, где Васильевич уже присел, привычно закинув ноги на противоположное сиденье. За окном тянется сероватое утро, освещающее пейзаж, который выглядит таким же мрачным, как и лица пассажиров. Поезд продолжает свой путь, но каждый метр пути теперь кажется вымеренным временем, пока они ждут следующей зацепки.
– Скажи мне, Пётр, – лениво начинает Васильевич, – ты ведь уже кое-что понял? Вижу, как шестерёнки у тебя в голове крутятся.
Пётр не отвечает сразу. Он достаёт блокнот, аккуратно перелистывает страницы, останавливается на записанном списке пассажиров. Взгляд его сосредоточен.
– Это убийство было запланировано. Слишком много совпадений для случайности. Я думаю, кто-то точно знал, где и когда это произойдёт.
Васильевич ухмыляется, потягиваясь.
– Ты говоришь, будто это не убийца бежал из вагона, а целая банда заговорщиков.
– Не банда, – отвечает Пётр спокойно. – Но кто-то внутри этого вагона знает больше, чем говорит. Это вопрос времени, когда они совершат ошибку. Внезапный стук в дверь прерывает их разговор. Васильевич опускает ноги и открывает дверь. За порогом стоит проводник, его лицо всё ещё бледное, словно он увидел больше, чем хотелось бы.
– Господа, – его голос дрожит. – Один из пассажиров… кажется, он стал слишком нервным. Купец Алексей Воронцов. Он отказывается выходить из купе и разговаривать с урядниками.
Пётр закрывает блокнот и встаёт.
– Покажите.
Они проходят по коридору, куда уже начинают выглядывать другие пассажиры, настороженные движением и шёпотом. Купе Воронцова закрыто. Пётр несколько раз стучит, но ответа нет.
– Алексей Воронцов! Откройте. Мы просто хотим поговорить, – голос Петра звучит твёрдо, но без угрозы. Несколько мгновений тишины. Затем раздаётся глухой стук изнутри. Дверь резко открывается, и перед ними появляется Воронцов, его лицо красное, взгляд блуждающий.
– Что вам нужно? Я ничего не делал, – выпаливает он, глядя на Петра и Васильевича. – Почему все меня преследуют?
– Мы просто хотим задать пару вопросов, – спокойно говорит Пётр, жестом указывая на сиденье внутри купе. – Можно войти?
Воронцов колеблется, затем отступает, пропуская их. Купе кажется на удивление пустым – никаких вещей, кроме потрёпанного портфеля и сложенной куртки на полке. Пётр садится напротив Воронцова, его взгляд сосредоточен.
– Расскажите, где вы были ночью, когда произошло убийство.
– В своём купе! – Алексей отвечает слишком быстро. Его руки сжаты в кулаки, словно он готов защищаться.
– Кто-нибудь может это подтвердить?
– Нет… Я был один. Спал, – его голос дрожит.
– А утром? Почему вы ведёте себя так, будто мы собираемся вас арестовать?
– Потому что вы меня обвиняете! – Воронцов срывается, его голос становится громче. – Я просто ехал по своим делам, а теперь вы хотите меня сделать козлом отпущения!
Васильевич хмыкает, скрестив руки.
– Эмоциональный вы наш. Никто пока вас ни в чём не обвиняет. Но вот такие вспышки подозрительно выглядят.
– Хватит! – Воронцов резко встаёт, но Пётр остаётся на месте, его взгляд остаётся неподвижным. Это, кажется, сбивает с толку Воронцова, и он садится обратно, резко опустив плечи.
Пётр тихо встаёт, давая Васильевичу знак.
– Благодарим за ответ. Мы ещё вернёмся, если будут вопросы. Когда они выходят из купе, Пётр замечает, как некоторые пассажиры начинают переглядываться. Интрига затягивается, напряжение возрастает с каждой новой деталью. Коридор снова погружается в настороженное молчание. Пётр, остановившись на мгновение возле купе Воронцова, замечает, как внутри всё ещё слышны тихие шаги – он нервно ходит туда-сюда, словно пытается придумать, что делать дальше. Но этот шум быстро перекрывается голосами из соседних вагонов, где урядники продолжают свои проверки.
Васильевич закуривает, приоткрыв окно, и выпускает тонкую струю дыма, глядя вдаль.
– Если это не Михаил и не Воронцов, тогда кто? – произносит он, словно размышляя вслух. – Эти двое самые удобные кандидаты: нервные, злые, сами лезут в центр внимания.
– А именно поэтому они могут быть просто отвлечением, – отвечает Пётр, переводя взгляд на список пассажиров. – Всегда смотри на тех, кто слишком тихий. Такие люди избегают конфликтов, не привлекают внимания. Но их тишина – это маска.
Пока они говорят, проводник снова появляется в вагоне, его лицо всё ещё напряжённое.
– Господа… Мне кажется, я вспомнил кое-что важное, – произносит он, глядя то на Петра, то на Васильевича.
– Вы лучше позже объяснитесь, – перебивает Васильевич, выпуская кольцо дыма. – Сейчас Пётр думает.
– Нет, подождите, – резко прерывает Пётр, поднимая руку. – Что вы вспомнили?
Проводник мнётся, но всё же продолжает:
– Этот молодой человек, Алексей… Он пару дней назад что-то оставил в своём купе. Я видел, как он вытащил из чемодана какую-то книгу. Она была запачкана. Я хотел сказать, но забыл…
– Запачкана чем? – спрашивает Пётр, его взгляд становится острее.